Желание женщины - Анна Светлова

эту картину: вся семья за круглым столом, смеющиеся лица, радостные крики и азартные споры под мягким светом оранжевого абажура. Однако именно в этот момент я сидела на подоконнике и смотрела на одинокое дерево за окном. Дерево размахивало ветками, как будто пыталось мне сказать что-то важное и волнующее, но услышать его я не могла, поэтому всхлипнула и отвернулась. Слезая с подоконника, продолжала слушать беззаботную болтовню сестры.

Мой взгляд упал на снежный шар на полке. Я протянула руку и потрясла его. Белые и серебристые снежинки, которые обычно поднимали настроение, сегодня казались мне жалким подобием счастья — лишь холодной иллюзией радости.

— Маш, ты где там? Уснула, что ли? Поедешь с нами в Лужки? — спросила Ира, её голос звучал как будто издалека.

— Да, хорошо. Хорошего отдыха вам, — ответила я сдавленным голосом.

— Вот и славно! До скорого. Целую! — закончила разговор Ира.

Она положила трубку, и я снова осталась одна в тишине. Мой взгляд снова упал на снежный шар. Я не могла избавиться от ощущения, что он стал символом моего внутреннего состояния — замороженным, затерянным в бескрайних просторах одиночества. Я потрясла его ещё раз, и снежинки закружились в танце, но вместо радости ощутила только тоску.

Внутри меня разразилась буря эмоций. Я вдруг поняла: все эти праздничные атрибуты больше не нужны мне. Достала коробку и начала складывать в неё всё лишнее. Гирлянды полетели в коробку с глухим звоном — когда-то они радовали меня, но теперь стали лишь ненужным хламом. Каждая искорка света, которая раньше наполняла комнату теплом и уютом, теперь лишь подчёркивала пустоту вокруг.

Я вспомнила, как мы с Ирой развешивали гирлянды по всему дому, смеясь и споря о том, какая комбинация цветов лучше. Эти радостные моменты теперь вызывали только горечь.

Вернулась к коробке, и каждый предмет, который я складывала, словно оживал, вытаскивая из глубин памяти воспоминания. Этот шарик — с моей первой ёлки в этой квартире, а эта звезда — подарок от бабушки. Я зарыдала, осознавая, что всё это когда-то было частью моей жизни, частью меня. Тиканье старых часов с кукушкой звучало в унисон с моими эмоциями, каждое «тик-так» стократно усиливало мою тоску, и я, не раздумывая, бросила их в коробку.

Надев уютный махровый халат, я схватила коробку и вышла в подъезд, решив избавиться разом от всего ненужного. На лестничной площадке я остановилась, крепче обхватив коробку, и направилась к мусоропроводу. Пока я спускалась по лестнице, во мне бурлили злость и грусть, превращаясь в странную смесь.

Когда я уже почти дошла до мусоропровода, дно коробки неожиданно раскрылось, и всё, что я решила выбросить, покатилось по ступенькам.

Сердце замерло. Гирлянды, шары и старые игрушки с глухим стуком начали падать на пол. На мгновение я застыла, наблюдая за этим беспорядком, словно он был отражением моих собственных чувств — разбросанных, потерянных и никому не нужных.

Собирая вещи, я почувствовала, как безысходность охватывает меня. Эти вещи когда-то приносили радость, а теперь стали тяжестью для души.

— Чёрт! — вырвалось у меня, как только я увидела, что одна из гирлянд зацепилась за перила и повисла в отчаянной попытке удержаться за что-то важное. Я оттолкнула её ногой, но она лишь покачнулась.

Я продолжала собирать остальные вещи, но они больше не имели для меня никакого значения. Хотелось избавиться от боли и воспоминаний.

Мне показалось, что собственный голос звучит издалека — тонкий и смешной, как у девочки, изображающей взрослую женщину. Мне стало ужасно себя жалко; горло перехватывало от непреодолимого желания плакать. Я опустилась на ступеньку и положила голову на решётку перил.

Вокруг меня царила тишина, но внутри раздавался гул моих собственных слёз — они были как маленькие ручейки, пробивающиеся сквозь камни. Почувствовала себя потерянной в этом мире старых игрушек и разбитых надежд.

Глава 8. Часы с кукушкой

Внезапно я услышала голос. Кто-то поднимался по лестнице, разговаривая по телефону. Слов было не разобрать, но голос был до боли знакомым, эхом отзываясь в моём сердце. Я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал, когда внезапно снова его услышала, теперь уже совсем рядом. И вот передо мной стоял тот самый незнакомец, с которым я целовалась в новогоднюю ночь.

Сердце забилось быстрее, когда я его увидела: он казался таким же реальным, как в моём сне. Тёплые глаза светились добротой, а улыбка была такой же, как тогда. Она заставляла меня чувствовать себя особенной и желанной. Неужели это действительно он?

— Здравствуйте, — произнёс незнакомец, закончив разговор и убрав телефон в карман. Его голос звучал так же, как и в моих воспоминаниях, вызывая смешанные чувства радости, удивления и лёгкой тревоги.

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь скрыть волнение.

Внутри бушевали эмоции, и слова застревали в горле. Он смотрел на меня спокойно и доброжелательно, как будто не было ничего удивительного в том, что я сидела на ступенях подъезда.

Мужчина сделал шаг ближе, и я ощутила знакомый аромат одеколона — тёплый и манящий, словно обещание чего-то большего.

— Почему вы решили избавиться от этих часов? — спросил он, поднимая часы с пола. — Они ведь не сломаны.

— Зато безбожно врут, сколько бы я их ни чинила, — ответила я.

— А хотите, я их отремонтирую? Они ещё долго будут служить, — предложил он с широкой улыбкой.

Я с удивлением взглянула на него. В его глазах светилась искренность, и в тот момент я поняла, что этот человек способен вернуть к жизни не только часы.

— Ой, простите, забыл представиться. Меня зовут Николай. Точнее, Суханов Николай Егорович, — сказал мужчина, протягивая руку.

Внутри меня что-то оборвалось при звуке его имени.

— Маша. Мария Викторовна Зимина, — произнесла я, протягивая трясущуюся ладонь.

Его рукопожатие было мягким и уверенным; затем он осторожно прикоснулся к кончикам моих пальцев губами.

— Очень приятно, Маша! — улыбнулся он. — Так что насчёт того, чтобы починить ваши часы?

— Если вы действительно можете… — неуверенно начала я.

— Не только могу, но и люблю это делать, — ответил Николай с искренней улыбкой. – Мой дед был часовщиком. Он многому научил меня.

Он помог мне собрать вещи в коробку. Когда мы поднялись на этаж, то я буквально онемела от удивления: он подошёл к соседней двери.

— До свидания, — произнесла я с лёгким сожалением.

— Я не прощаюсь, —