Отец подруги. Никто не узнает - Адалин Черно

я уже наблюдала. У меня тогда чуть сердце не остановилось, когда я пришла домой, а там шум и гам, веселые крики и настежь открыта дверь в нашу комнату. Я так испугалась, что даже позвать Аксинью не могла, но она вышла ко мне сама. Из нашего с ней большого шкафа. После того случая мы с ней условились. Если вдруг что — она прячется там, но лучше закрывать дверь на засов изнутри. Так точно надежнее.

До занятий в университете остается около двадцати минут, так что я захожу в небольшую кофейню рядом и покупаю самый дешевый кофе с молоком. Ночью удалось поспать всего несколько часов. Мне все время снился загородный дом, блондин с его руками и темные мужские глаза, от которых я и проснулась утром в холодном поту. Даже сейчас мурашки по коже от одних воспоминаний.

Допив кофе, выхожу на улицу и тут же вижу Марину, а точнее ее ярко-розовую блузку, из-за которой ее невозможно пропустить. Перебегаю дорогу и устремляюсь прямиком за знакомой. Подругой ее теперь язык не поворачивается назвать! Она ведь знала, все знала, на что мы там соглашались. Это ведь она мне тот контракт и подсунула!

Догоняю ее уже в коридоре университета. Хватаю за плечо, разворачиваю лицом к себе. При виде меня у Маринки округляются глаза. Что, неужели не ожидала меня увидеть? Думала, буду прятаться? Эх, Марина, я и не такое в жизни видела, как вчера. Так что для пряток у меня нет никаких причин.

— Ты… ты что здесь делаешь? — спрашивает ошарашенно.

Я ее шок воспринимаю, конечно же, по-своему. Что она боится, что я ей тут устрою взбучку или что расскажу, чем она таким занимается. Это у меня в университете так себе репутация. Все знают, что я работаю в небольшой забегаловке официанткой, вот и подтрунивают периодически. Если бы о маме узнали, так и вообще бы травлю устроили. А вот про Марину никто не знает. Все потому что работа у нее ночная, ага. И платят там именно поэтому больше, потому что ночью. Вот я дура! Поверила ведь.

— Тебя же… тебя Булатов ищет, Тая, — проговаривает четко, но шепотом, словно боится, что кто-то нас может подслушать.

— Чего?

— Булатов… Тот мужчина, с которым ты… уехала. Он ищет тебя, Тая. Я… я думала ты спряталась где-то, чтобы не нашел.

— Что ты такое несешь, Марина? Зачем бы ему меня искать?

Смотрю на нее пытливо, но она молчит, с опаской осматриваясь по сторонам, будто ждет, что прямо сейчас из-за угла выскочит сам Булатов и схватит меня, а заодно и ее. За компанию.

— Ну так что? Зачем бы ему меня искать, Марина? Или ты врешь специально, чтобы я поскорее отсюда убежала, м?

— Да нет же. Он ищет! Ищет! Нас всех сегодня подняли, потому что ты…

Марина понижает голос до шепота, а у меня земля уходит из-под ног, когда я слышу, что она говорит.

Этого не может быть!

Глава 8

— Да нет же. Он ищет! Ищет! Нас всех сегодня подняли, потому что ты…

— Воровка.

От неожиданности мои пальцы расслабляются и захват на плечах Марины слабеет, девушка, видимо почувствовав это, моментально отшатывается от меня.

— Спрячься, Тася. Я сомневаюсь, что у тебя выйдет, но все же.

— Да что за бред, — наконец-то отмираю я. — Что я могла у него украсть? Мы даже не доехали до его дома!

— Что-то очень ценное. Тась, — Марина оглядывается по сторонам и делает очередной шаг… подальше от меня, — ты хоть и зла на меня, но я хотела как лучше. Ты же говорила, что тебе очень нужны деньги. Неужели так трудно было с ним просто переспать? Кто ворует у таких людей? Ты совершенно из ума выжила? Да он тебя найдет в два счета и закопает.

— Марина…

— Послушай, — она цыкает на меня и выставляет вперед указательный палец, — я не сказала им где ты учишься, но в контракте, который я заполняла стоит адрес общежития.

Происходящее начинает напоминать мне все больше и больше дурной сон. Даже не кошмар, а какие-то сюрреалистичные глюки по типу путешествия Алисы в кроличью нору.

— К-какие еще мои данные ты вписала в тот контракт? — шиплю я, не веря в то, что мы вообще разговариваем об этом.

— Имя, — твердо произносит Марина. — Номер телефона еще.

— Имя? Не фио, а только имя?

— Ну, да. Кому там нужно все остальное, адрес и тот так, номинально. Обвычно у таких людей не крадут.

Это камень в мой огород, да, я это чувствую. Но я правда ничего не брала!

— Номер только, да имя. Кстати, странно, что они до сих пор тебя не отследили по телефону. Тебе никто даже не звонил? — удивляется она.

А я вот удивляюсь другому. Неужели этого я контракта вчера так испугалась? Десятикратной неустойки? По условиям контракта, в котором даже фио мое не прописано, я уже молчу о данных паспорта.

— Нет, мне никто не звонил.

— Странно, — Марина хмурится, а затем ее глаза округляются, становясь похожими на блюдца. И если раньше мне всегда это в ней нравилось, это было так мило, то сейчас меня это раздражает. Я понимаю, что Марина тупа как пробка, и нет в этом ни грамма милого. — Я его писала по памяти, может ошиблась?

— А в какой группе ты учишься или твое фио спрашивали?

— Нет, зачем? — пожимает она плечами.

— Если тебя будут спрашивать, наври. Скажи другой факультет, курс и группу!

— Да зачем?

И правда, зачем. Я закатываю глаза и ухожу.

Мне даже взбучку ей больше устраивать не хочется, и волосы выдергивать за вчерашнюю подставу. Ее ведь боженька уже наказал, задолго до меня — полным отсутствием мозгов.

Пары я решаю не пропускать.

Даже если меня и правда кто-то ищет, то мало знать один только институт и имя. Если бы они знали данные Марины, то могли по ней меня отследить, но… но! И номер мой судя по тому, что мне даже никто не позвонил ни разу, Марина указала все же неверно.

И все равно, несмотря на эти здравые убеждения, состояние мое слишком далеко от спокойствия. Все три пары я сижу как на иголках. Каждый раз сбиваюсь и упускаю часть декламируемого преподавателем текста. Не говоря уже о том, чтобы вникнуть в суть.

По коридорам института от аудитории к аудитории я тоже хожу с опаской и даже на камеры поглядываю совершенно не добро. Вдруг по ним можно как-то меня отследить