Любовь после развода - Мария Николаевна Высоцкая

Лёша пытался донести до меня, как он видит семью, но в мои стандарты его видение не всегда вписывалось, на этом фоне мы и скандалили…

В среду просыпаюсь в ужасном состоянии. Голова кружится, виски ноют, к горлу то и дело подкатывает тошнота.

На обеденном занятии со средней группой мое самочувствие ухудшается настолько, что я не могу разогнуться. Низ живота тянет.

Отпускаю детей раньше обычного и забиваюсь в угол танцевального зала, подтягивая колени к груди.

Мысли в голове разные. От инфекции до беременности. Наша последняя с Лёшей близость была за две недели до того дня, в который я уличила его в измене.

Тем вечером отменилась его очередная командировка, и он пришел домой чернее тучи. Сейчас я понимаю, что никакой командировки, скорее всего, и не было. Вероятно, его любовница просто отменила встречу, и муж не нашел ничего лучше, чем выполнить свой супружеский долг со мной.

– Алин, ты пойдешь… – Сима заглядывает в зал, замечает меня. – Что с тобой? – почти сразу оказывается рядом.

– Все нормально, – морщусь и предпринимаю попытку встать. Голова кружится, поэтому с первого раза распрямиться не получается.

Сима поддерживает меня под локоть.

– Ты вся белая.

– Отравилась, наверное. Пройдет. Я таблетку выпью и пройдет.

– Да тебе к врачу нужно!

– Не преувеличивай. Все впорядке со мной, – отмахиваюсь. Некогда в моей ситуации по врачам ходить. Сейчас немного посижу перед следующим занятием, и все хорошо станет.

– Да конечно! Алин, со здоровьем не шутят.

– Сим, я правда нормально.

– Ты себя в зеркало видела вообще? На тебя смотреть страшно, ты как привидение.

Качаю головой, распрямляюсь. С трудом, но получается сделать вид, что мне действительно не так плохо, как может показаться со стороны.

– Так, нет, я тебя не оставлю вот такую вот. Поехали в больницу.

– Сима! – повышаю голос. Терпеть не могу, когда навязывают помощь. – Пожалуйста, – прошу уже тише.

– Ладно, – подруга громко цокает языком. – Как знаешь. Если бахнешься в обморок тут, знай, я предупреждала!

– Спасибо, – бормочу, упираясь ладонью в стену.

– Пошли тогда хотя бы чай тебе крепкий сделаю.

– Давай, – улыбаюсь вымученно.

С каждым новым шагом живот скручивает в жесткий узел. Я словно проглотила тысячи металлических осколков, что один за другим впиваются в меня изнутри.

Пока Сима заваривает чай, отчаянно пытаюсь придумать, что делать дальше. Мысли о том, что со мной, – пугают. Приболеть – самое меньшее из зол сейчас, но что-то подсказывает мне, что я не больна.

Остальные три занятия веду, преимущественно стоя на одном месте. Просто веду счет, даю указания по технике, но сама никакого физического участия в танце не принимаю. Изучение новых связок переношу на следующий урок.

Освобождаюсь к пяти, и боль к этому моменту, кажется, тоже стихает. Ну либо я просто к ней привыкла и теперь не воспринимаю так остро.

Сима уехала еще пару часов назад. Заглянула ко мне, поинтересовалась, как я, и сказала звонить в любой момент, если станет хуже.

Я просто покивала. Не хочу ее беспокоить лишний раз и доставлять проблемы. Сама справлюсь. В конце концов, я уже давно не маленькая девочка.

Накручиваю шарф, край которого накидываю на голову вместо шапки. Погода сегодня разбушевалась, снег идет не переставая. Такими темпами у нас скоро сугробы образуются.

Спускаюсь по ступенькам с небольшим усилием просто потому, что каждое новое движение отдается болью внизу живота.

Поправляю сумку, висящую на плече, и слышу голос мужа за спиной.

– Ты на развод подала? – Лёша хватает меня под локоть и разворачивает к себе. Вздрагиваю, пульс заходится в таком бешеном темпе, что в глазах на секунду темнеет.

Я ведь реально поверила, что он больше не появится. Дурочка. Наивная дурочка.

Теряюсь на секунды. Киваю заторможенно. Рассматриваю Ершова и толком не вижу даже, все плывет и моргает.

Переступаю с ноги на ногу и чувствую, как Лёшины руки смыкаются на моей талии.

Моргаю, пытаясь разглядеть мужа сквозь упавшие на глаза сумерки, но почти безрезультатно.

– Алин, ты чего? Ты… Я тебя не трогал. И пальцем не трогал. Алин?

– М?

– Ты меня слышишь вообще?

Киваю. Ну или так мне только кажется.

– Давай в машину. Ты идти можешь? Алина!

Слышу знакомые нотки раздражения в его голосе, но сегодня к ним подмешан еще и… Страх?

– Да. Да. Нет. Постой, – бормочу что-то несвязное, а потом чувствую, что ноябрьский уличный холод сменяется теплым салоном авто. Лёшиным авто. Здесь пахнет елочным машинным ароматизатором, этот запах я ни с каким не спутаю, он никогда мне не нравился.

Задерживаю дыхание. Смотрю в лобовое стекло перед собой. Картинка начинает медленно проявляться. Все фонари, светофоры и блики все еще вижу как на длинной выдержке, но свои руки, сидящего за рулем почти бывшего мужа – достаточно четко.

– Пришла в себя? – Ершов косится на меня.

Замечаю его перепуганное лицо. И правда волновался за меня?

– Не знаю, – выдыхаю с трудом. – Куда мы едем?

– В больницу.

– Я…

Ершову звонят, и он берет трубку. Меня игнорирует, а вот в больнице даже дает взятку, чтобы нас побыстрее приняли.

Строгая на вид, но приятная в общении доктор осматривает меня, грозным тоном приказав Лёше остаться за дверью.

– Суетной у вас муж. Переживает. Любит вас, – улыбается.

– Он мне не муж. Почти.

Женщина мои слова никак не комментирует. Продолжает проводить свои манипуляции. В какой-то момент хмурится и предлагает мне перейти в другой кабинет. Ершов волочится за нами следом, а мне хочется, чтобы он ушел.

Сколько раз я выслушивала от него, как плохо выгляжу? Не уверена, что сосчитаю. И вот теперь, когда это на самом деле так, он трется рядом, а потом ведь обязательно припомнит.

Меня заводят в помещение с аппаратом УЗИ.

– Ложитесь.

Врачи о чем-то между собой переговариваются, пока я ложусь