Игорь Волознев - Мы на «чертовом» катались колесе

Появляясь в ресторанах или на театральных премьерах, они с Сэндзом неизменно привлекали к себе внимание. Их приглашали фотографироваться для журналов. Ронни отказывался, объясняя, что приехал в Москву не для этого.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Марина словно предчувствовала этот зимний вечер, когда он с озабоченным видом сказал ей, что ему надо срочно вернуться в Штаты. Продюсер одной из голливудских кинокомпаний прислал ему приглашение принять участие в пробных съемках на главную роль. Упустить такой шанс он не может. Он с юности мечтал о Голливуде и долго шел к этому. Марина улыбнулась, показывая, что рада. Но на душе у нее скребли кошки.

— Если пробы пройдут удачно и я получу эту роль, то вызову тебя к себе. Будем жить в Голливуде или в Лос-Анджелесе. А возможно, я сам приеду сюда за тобой, — говоря это, он укладывал свои вещи в чемодан. Билет на завтрашний авиарейс «Москва — Нью-Йорк» был уже куплен. — Ты не слишком расстроена?

— Нет, совсем нет, — солгала она. — Наоборот, рада за тебя. Ты непременно станешь знаменитым!

Он усмехнулся, скептически покачав головой.

— Для этого нужна удача, а еще надо много работать…

Она поехала проводить его в аэропорт. Утро выдалось ясным и холодным. Они прощались в зале у дверей таможенной службы.

— Меня будет поддерживать мысль о тебе. О том, что у меня есть ты и мой ребенок, — сказал он. — Из всех женщин для меня существует только моя Марина. Больше мне не нужен никто.

Как ей хотелось верить ему! Поначалу он часто звонил. Говорил, что очень много работает и свободное время для поездки в Москву выкроит только следующей осенью. Марине такой срок казался слишком долгим, ее тяготили ожидание и неопределенность, но гордость не позволяла ей разрыдаться и крикнуть в трубку: «Ронни, я ужасно соскучилась! Приезжай скорее или возьми меня к себе!» Вместо этого она говорила, что понимает его и желает успеха в съемках.

С наступлением весны звонки из Штатов стали раздаваться все реже. Сэндз говорил сухо и всегда одно и то же: очень занят на съемках. И спешил отключить связь. Ее сердце сжималось от недобрых предчувствий. Самый последний звонок раздался в августе, после долгого перерыва. Столь долгого, что она уже собиралась сама позвонить ему, хотя до сих пор воздерживалась от этого, боясь показаться навязчивой.

— Марина, я сожалею, что все у нас так получилось… — запнувшись, проговорил он и умолк.

Она тоже молчала. В груди похолодело.

— Ты должна меня понять.

— Но я не понимаю.

— Все, что между нами было, — это ошибка, случайность. Повторяю, я очень сожалею.

— Ты… только сейчас это понял?

— Нет… То есть — да… Марина, все нормально. — Судя по голосу, он наконец собрался с духом и заговорил как ни в чем не бывало: — Проблему с ребенком мы решим. Я направлю к тебе своего адвоката…

Она не дослушала его и бросила трубку. Опустившись на стул, Марина неподвижно просидела целый час. Ее душили слезы, но она не позволяла себе зареветь. «Дура, — наконец сказала она себе. — Раскатала губы на американца, к тому же богатого и красивого! Как будто не знала, что все закончится именно так!»

В сентябре в ее квартире появился мистер Джонсон.

… — Мама! — Из комнаты донесся голос Насти. — Жаконя сегодня опять каркал, как ворона! Ты купила для него корм?

— Корму достаточно, — откликнулась Марина, дочищая над раковиной последнюю картофелину.

В кухню заглянула дочь с небольшим желто-голубым попугаем на плече. Попугай чистил клювом перья.

— Когда же он заговорит по-человечески? — Настя подошла к коробке с птичьим кормом. — Даже свое имя не может толком сказать… Ну скажи: Жаконя, — обратилась она к птице.

Та невозмутимо продолжала заниматься своими перьями.

Телефонный звонок показался Марине таким неожиданным, что она вздрогнула. Наверное, Ронни! На ходу вытирая руки полотенцем, она бросилась в комнату. Схватила трубку. Сердце стучало как паровой молот, она едва могла говорить.

— Алло, — задыхаясь от волнения, вымолвила она.

— Марина, ты? — раздался голос Татьяны, и от сердца будто что-то отхлынуло. Она вдруг почувствовала усталость.

— Я, — ответила Марина, опускаясь на стул. — Чего ты?

— Ой, я тебя не узнала. Думала, не туда попала, номером ошиблась…

— Нет, это я.

— Слушай, я только что все выяснила, — затараторила подруга. — Завтра Сэндз с женой совершенно точно будет на премьере своего фильма в «Пушкинском». Ну что, съездим туда?

— Я не поеду.

— Когда еще представится такой случай… — начала уговаривать Татьяна.

— С Настькой некому остаться. И вообще, ты знаешь, я от этого Сэндза не в восторге.

— Ладно, завтра на работе поговорим. Может, еще передумаешь?

— Нет, я не поеду, это абсолютно точно!

Марина положила трубку. Конечно, она никуда не поедет. Но все же так хотелось бы хоть краем глаза взглянуть на Ронни и его жену! Особенно — на нее, на женщину, которую он предпочел ей!

«Нет. — Она нахмурилась. — Нельзя поддаваться искушению. Коли я вычеркнула Ронни из своей жизни, то должна быть твердой до конца. У меня достаточно было бессонных ночей из-за него, не хватало еще, чтобы все началось сначала…»

Зазвеневший телефон снова заставил ее вздрогнуть. Положив руку на трубку, она другой рукой схватилась за грудь, успокаивая скачущее сердце.

«Что это сегодня я так разнервничалась?»

— Марина, привет! — Голос Красильщикова звучал, как всегда, развязно и уверенно. — Как ты там живешь? Как Настя?

— Да все по-прежнему…

— Ну что ж, это тоже неплохо. Слушай, а не пора ли нам встряхнуться? Например, завалиться завтра в ресторан?

Алексей ухитрился сделать неплохую карьеру — стал заместителем директора крупной торговой фирмы. Он ездил на иномарке и два раза в год летал на заграничные курорты. Свое холостое положение он объяснял Марине тем, что женщин, которые набивались к нему в невесты, интересовали его деньги, а не он сам. По его словам, самой подходящей кандидатурой в спутницы жизни для него была только она.

Все эти годы они не прерывали знакомства. Временами, когда терпеть одиночество становилось совсем невмоготу, Марина отвозила Настю к родителям и срывалась с ним куда-нибудь в Анталию или на Канары. Но от предложений зарегистрировать с ним брак каждый раз отказывалась. Говорила, что это слишком серьезно и она должна подумать. Чутье ей подсказывало, что Красильщиков — не тот человек, который ей нужен. Да и в постели он казался бледной копией Ронни. Она ждала, сама не зная чего. И все же где-то в глубине души понимала, что рано или поздно ей придется выйти за Красильщикова. Все шло к этому…