Марта Поллок - Богиня из офиса

Александр меж тем тщетно боролся с собой. Он уже проиграл два главных сражения: первое — когда заглянул в эти огромные карие глаза и уступил непреодолимому желанию коснуться этой удивительной девушки, и второе — сейчас, когда продолжал ласкать ее.

Он почувствовал, как она медленно сдается: мышцы теряли напряженность, дыхание участилось. Словно под его руками оживала мраморная статуя.

В нем вспыхнуло жаркое пламя желания. Он чувствовал тепло и удовольствие, зародившиеся глубоко внутри него…

— Габриель! — раздался снаружи резкий голос Бетси Райс и сразу за ним громкий стук в дверь.

В одно и то же мгновение Александр опустил руки, а Габриель вскочила со стула. Когда секретарша постучала снова, они бросились в противоположные углы кабинета.

— Входите, Бетси! — крикнула Габриель голосом, прозвучавшим на редкость неуверенно. Ее щеки порозовели, и она старательно отводила взгляд от Александра.

Бетси вошла со стопкой видеокассет.

— Поскольку мистер Холидей интересуется американским кинематографом, я подумала, что он, возможно, захочет увидеть записи наших последних программ на эту тему. — Она сунула пленки в руки Александра. — Пожалуйста, мистер Холидей, берите и наслаждайтесь.

Александр растерялся. Габриель слабо улыбнулась.

— Спасибо, Бетси.

Секретарша кивнула и быстро вышла из кабинета.

— Она думает, что вы кинорежиссер, — объяснила Габриель прежде, чем Александр успел что-либо спросить. — Бунтарь из Голливуда. И она явно решила, что вы достойны сотрудничать с нашей студией.

— А почему она решила, что я режиссер?

Габриель молча пожала плечами, предпочитая не говорить об этом. Он мог бы сделать неверные выводы, если бы она открыто признала в нем сильно выраженное творческое начало. Странно он действует на нее. Но приятно ли ей самой это воздействие?

Она искоса взглянула на него и обнаружила, что Александр наблюдает за ней. Напряжение, сильное и обжигающее, осязаемо пульсировало между ними. Габриель чувствовала, что он, как и она, вспоминает те мгновения перед появлением Бетси. Ее снова охватил жар. Слава Богу, он не узнает, как близка она была к… к…

Она была готова поцеловать его!

— Извините, но я бы хотела закончить ланч, — быстро сказала Габриель. Надо взять себя в руки! Она не поддастся губительному обаянию Александра Холидея!

— Я подожду. — Он снова уселся на ее стул и взял материалы по истории американского кинематографа. — Когда закончите, мы отправимся к Беррику. Берти Беррику из «Любопытного».

— Я слышала это имя. Он, кажется, бывший диктор местного кабельного телевидения, которого все время пытались уволить то по одной неприглядной причине, то по другой. Он что, будет писать о проблеме усыновления?

Не сказать, чтобы ей это очень понравилось. Вздорный человек этот писака Берти.

— Беррик пытается исправиться. Он полон решимости искупить свои грехи и начать все заново, забыть о том, что он работал в «Параде звезд».

— Он работал в этой бульварной газетенке? Самой мерзкой и пошлой из всех?

— Дайте парню шанс, детка! Беррик делает все возможное, чтобы взлететь до таких морально-нравственных высот, какие и не снились многим его коллегам.

— Вы хотите сказать — вползти? Это обычный способ передвижения для рептилий.

Александр рассмеялся.

— О, да у вас острый язычок, моя прекрасная нереида!

— Да перестаньте же называть меня нереидой!

— А мне нравится. Вам так подходит!

— А вам удивительно подходит прозвище Змея, однако же я вас так не называю.

Он снова засмеялся, совершенно не обидевшись на ее замечание, уселся поудобнее на ее стуле и углубился в чтение. Габриель вынуждена была признать тот факт, что Александр Холидей останется здесь на столько, на сколько пожелает, а когда уйдет, она уйдет вместе с ним знакомиться со своим новым коллегой из «Любопытного».

Габриель не могла понять, как это произошло.

Как возможно, что она так быстро подчинилась ему? Неужели он воспринимает это как должное. О нет, она не воск и не позволит вылепить из себя послушную помощницу.

3

Вскоре Габриель стояла рядом с Александром в тесном кабинетике Берти Беррика, подвергаясь самому омерзительному в своей жизни осмотру. Она кипела от возмущения.

— Твоя новая крошка? — спросил хозяин кабинетика.

— Хотелось бы! — шутливо ответил Александр. — Но только у Габриель уже есть парень из высшего общества, и зовут его Билли Макдауэлл.

Беррик навострил уши.

— Сам Билли Макдауэлл?

— Неужели вы знаете Макдауэллов? — Габриель ни за что в жизни не поверила бы в то, что они могут быть знакомы.

— Я знаю всех, кто хоть что-то собой представляет, — похвастался Беррик. — То есть знаю о них. Это моя работа — чуять за милю любой потенциальный источник скандала.

— Хватит, Беррик. Теперь ты пишешь для «Любопытного», а не для «Парада звезд», — сухо заметил Александр. — Габриель тоже занимается Грегори Дортсманом. Мы решили, что нам лучше не мешать друг другу, а объединить усилия и прикрыть лавочку Дортсмана по продаже детей.

— Ах, Дортсман! — Берти понимающе кивнул. — Впервые вижу, чтобы ты так заинтересовался найденными фактами, проныра Холидей. По-моему, тебя несколько занесло. Просто отдай мне собранный материал, и я его напечатаю. Нет необходимости втягивать в это дело еще и девицу с ее занудной телестудией.

— Вы не можете напечатать эти факты, потому что никто не согласился подтвердить их, — вмешалась Габриель.

— Как будто это меня когда-нибудь останавливало! — захохотал Беррик.

Габриель была в шоке.

— Мне кажется, «Любопытный» совершил большую ошибку, когда переманил вас из «Парада звезд», — язвительно заметила она. — А я сделаю еще большую, если соглашусь сотрудничать с вами.

Она повернулась к Александру.

— Из этого ничего не выйдет. Я буду продолжать расследование самостоятельно.

Сказав это, Габриель решительно повернулась к двери.

— Стойте! Только не вздумайте снова устраивать сцену, детка. — Александр, смеясь, обхватил ее за талию. — Вы никуда не уйдете. Еще не время.

Габриель задохнулась от ярости. Однако его наглая демонстрация силы вызвала в ней еще и какое-то необъяснимое волнение.

— Вы забыли, что нам необходимо выработать стратегию совместных действий, — напомнил ей Александр.

Однако сам он в этот момент был совсем не способен думать о Грегори Дортсмане или о чем бы то ни было еще, кроме того, как хорошо вот так держать ее. Легкий трепет, который он ощутил в ту самую минуту, как увидел Габриель, усиливался прямо пропорционально ее близости. Она пробудила в нем незнакомое доселе мощное чувство собственника.