Мари Секстон - Клубника на десерт

– Ладно. Раз ты уверен…

– Уверен. Он говорит, еды хватит на всех, если ты захочешь к нам присоединиться.

Она усмехнулась.

– И испортить ваше свидание? Ни за что.

– Это всего лишь ужин, – произнес я, когда Джулия встала.

– Знаешь, Джон, – сказала она, открывая дверь, – мне кажется, он то, что надо.

– Это всего лишь ужин, – повторил я. Но она уже ушла.

***

Он не только приготовил ужин, но и принес бутылку белого вина.

– Обычно я пью красное, – сказал я, пока он разливал вино по бокалам.

Он склонил голову, набросив на глаза челку. Дома было больше света, чем в ресторане, и я заметил в цвете его волос красноватый коричный оттенок. И поймал себя на желании узнать, может он и пахнет тоже корицей.

– Лапа, ты же не из тех заблудших душ, которые считают, что мерло подходит ко всему на свете? – спросил он сварливо.

– Ну, – запнулся я, покраснев, – обычно я покупаю кьянти.

Он понимающе мне улыбнулся.

– Поверь. Вионье – это намного лучше.

Не знаю, как насчет вина, но его заявление о том, что он великолепный повар, оказалось не пустым хвастовством. Ужин был потрясающим.

– Где ты научился так хорошо готовить? – спросил я, когда мы закончили.

Во время разговора у него была привычка порой опускать голову и прятать направленный на меня взгляд за своими длинными ресницами и каскадом волос.

– У меня масса свободного времени.

– Правда? – Я поколебался немного, не желая раскачивать лодку, но любопытство взяло верх, и я спросил: – Чем ты занимаешься?

Он закатил глаза.

– Прелесть, ты опять? Еще не надоело спрашивать?

– Надоест, как только ты мне ответишь.

Он неловко поерзал, перекладывая столовые приборы.

– По правде говоря, я, по сути, не занимаюсь ничем.

– Ты же должен где-то работать.

– С чего ты взял?

– У тебя явно имеются деньги…

– Да.

– …значит, каким-то образом ты их зарабатываешь.

– Нет.

Я подождал продолжения, однако через несколько секунд стало ясно, что вдаваться в подробности он не намерен.

– Уж не хочешь ли ты сказать, – произнес я медленно и с нарочитым скептицизмом, – что просто богат?

Он склонил голову набок, отбросив челку, и посмотрел на меня в упор с каким-то застенчивым и одновременно серьезным выражением на лице.

– Вообще-то хочу.

Я сам не знал, какого ответа ждал от него, но совершенно точно не такого.

– О, – глупо вымолвил я, потому что не представлял, что еще можно сказать.

– Лапа, я предпочитаю не сообщать об этом сходу. Мне довольно рано довелось выяснить, что многие хотят быть со мной только ради того, чтобы я оплачивал их счета.

Да уж. Можно себе представить.

– Ты что, выиграл в лотерею?

– Нет, – сказал он. – Унаследовал. Боюсь, все до ужаса банально. Мой отец располагал неприлично большой суммой денег, частично семейных, частично заработанных самостоятельно. За его плечами было несколько бездетных браков, и когда ему стукнуло пятьдесят пять, он, очевидно, задумался над тем, что не бессмертен, и решил обзавестись наследником. И выбрал себе жену. Ей было двадцать два, она была молодой и красивой, но не настолько яркой, чтобы его затмевать.

– Статусная жена? – спросил я, и он улыбнулся.

– Совершенно верно. Он, разумеется, заставил ее подписать брачный контракт и, как только наследник появился на свет, ушел от нее, назначив щедрое содержание. Она сейчас живет на Манхэттене.

– Этим наследником был ты?

– Именно так, прелесть. – Коул встал, и я, решив, что он уходит из-за стола, отодвинул стул и тоже поднялся. Но он, глядя на меня, остался стоять, где стоял, и я сел обратно. – Когда мне было пятнадцать, мой отец умер. Все его деньги легли на трастовый фонд. Чтобы получить их, мне пришлось выполнить ряд условий.

– Например?

Он начал идти вдоль стола мне навстречу.

– Например закончить престижный университет не меньше, чем на четверки. И согласиться продолжать поддерживать свою любящую мать. – По его тону я понял, что она какая угодно, только не любящая.

– Сколько же всего у тебя денег? – спросил я, когда он остановился у моего стула. Я знал, что невежливо задавать такие вопросы, но у меня было ощущение, что возражать он не станет.

– Точно не знаю. Ими занимается Честер. Но он все грозится выйти на пенсию, и я понятия не имею, что тогда буду делать.

– Ты не знаешь, сколько в точности у тебя денег?

– Не совсем. Я знаю, что их с избытком хватит на тот образ жизни, к которому я привык, и еще останется для наследника, которым я определенно никогда не обзаведусь.

Он сел верхом ко мне на колени, так что мы оказались лицом к лицу. Потом расстегнул мою рубашку и провел кончиками своих тонких пальцев по волосам на моей груди. Внезапно я напрочь потерял интерес к беседе. У него были красивые, чувственные губы, и я не мог отвести от них взгляд.

– Скажи, прелесть. Ты намерен обсуждать мой трастовый фонд всю ночь? – Он отбросил волосы с глаз и одарил меня порочной, сладострастной улыбкой, отдача от которой отправилась прямиком ко мне в пах. – Или ты готов перейти к десерту?

Я быстро выяснил, что ему не нравится целоваться в губы. Я, впрочем, не возражал. На его теле было достаточно мест, где поцелуи были ему приятны, поэтому на них я и сосредоточился. Оставляя за собой дорожку снятых вещей, мы перешли из гостиной в спальню. Я нашел презерватив и протянул ему.

– Как ты предпочитаешь? – спросил его я. – Я универсал.

Он отодвинул презерватив обратно.

– Я никогда не бываю сверху, прелесть. Жуть какое клише для парня вроде меня, да?

Я улыбнулся ему.

– Я не против.

У него было красивое и стройное тело. Он был всего на пару дюймов ниже меня, но подо мной ощущался маленьким и хрупким. Скоро, впрочем, я убедился, что это иллюзия. Он оказался очень пылким любовником.

На его теле совсем не было растительности, только подмышками. Даже пах у него был гладко выбрит. Его волосы были мягкими и шелковистыми и ничуть не пахли корицей. Они пахли клубникой. А сзади на шее у него было маленькое родимое пятно – прямо по центру, там, где кожа была на оттенок темней остального тела. Своей треугольной формой оно напоминало мне бабочку. Я поймал себя на том, что мои губы тянутся к ней снова и снова.

Когда все закончилось, он не остался лежать в моих объятьях и не пристроился рядом, а перебрался на вторую половину кровати и, не прикасаясь ко мне, расслабленно там раскинулся.

– Прелесть, ты ведь не отправишь меня посреди ночи домой?