Шерил Кушнер - Гимн моей любви

— Я просто обрадовалась, что будет с кем поиграть, — сухо ответила Зоуи. — И заинтригована тем, что увидела мальчика.

Она забралась на одну из толстых веток дерева, их взгляды встретились и немного поиграли в «гляделки», пока Зоуи внезапно не исчезла из виду.

— Я запаниковал, когда понял, что ты упала с дерева.

— Ты нанес жестокий удар по моей гордости, — промолвила она.

— Но ты не проронила ни слезинки.

— Я боялась плакать, — объяснила Зоуи. — Если бы мои родители услышали, то поняли бы, что я лазила на дерево. Я была уверена, что в следующий раз увижу его только в виде поленницы.

Неожиданно она рассмеялась.

— Зато на следующее утро ты поразил всех, когда не смог удержать Вебстера и он с размаху плюхнулся в мой бассейн.

— Тогда мы так и не выяснили, кто кому должен, — подхватил Райан, вспоминая день, когда его золотистый щенок запрыгнул в маленький бассейн. Восьмилетняя Зоуи, придавленная двадцатью с небольшим фунтами собачьего веса, плакала, но не потому, что ей было больно, — она боялась, что Вебстер поранится.

Его лицо помрачнело, когда Райан вспомнил другой день. Он похоронил своих родителей и вернулся сюда, чтобы установить табличку «Продается», точно такую же, какая стояла сейчас во дворе. Вебстер сопровождал каждый удар молотка громким лаем, пока не пришла Зоуи, чтобы спасти их обоих — и человека, и пса, — одного отправив в душ, а другого взяв на прогулку.

Стоя в дверях, Райан наблюдал за тем, как они побежали по улице, и желал всегда оставаться с ними, с ней, с кем угодно и где угодно, только не в одиночестве и не в этом доме…

Довольно долго они сидели молча, пока Зоуи наконец не поднялась на ноги.

— Мне жаль, что игра в «верю — не верю» зашла слишком далеко.

— Да. — Он потер лицо руками. — Тяжелый день для нас обоих.

Райан проследил, как Зоуи пересекла двор и скрылась в дверях своего дома, поднялся и неторопливо подошел к табличке «Продается».

На какое-то короткое мгновение ему захотелось повернуть время вспять.

Глава третья

Райан бежал изо всех сил, подметки его ботинок стучали по тротуару в такт беспокойному биению сердца. Тот, кого преследовал Райан, находился примерно в ста ярдах от него, вне досягаемости. Райан замедлил бег, и к тому времени, когда он достиг аллеи, ему удалось практически полностью восстановить дыхание. Райан достал пистолет. В конце аллеи тупик. Он сделал шаг вперед, повернулся, прицелился — и оказался в удушливом красном тумане. Райан закашлялся.

Что-то мокрое просачивалось сквозь ботинки. Райан опустил глаза и обнаружил, что стоит в луже крови. Он не знал, куда стрелять. Он не видел Шона. Но видел неясный силуэт Зоуи, слышал, как она зовет его по имени, и наблюдал, как она беспомощно протягивает к нему окровавленные руки. Что здесь делает Зоуи? Ее фигура растворилась в тумане. Райан услышал насмешливый голос: «Ты опоздал. Теперь уже слишком поздно».

Громкий хлопок заставил его подскочить на стуле. Он закрыл глаза всего на мгновение — и оказался в сетях настоящего ночного кошмара. Райан вышел из кабинета и увидел диспетчера и Джейка, стоящих у двери и качающих головами.

Райан тут же превратился полицейского из большого города.

— Что случилось? — осведомился он. — Никто не пострадал? Что вы стоите здесь? Выйдите и посмотрите, что произошло.

Джейк повернулся к нему.

— Я знаю, что случилось. У Генри Ларкина снова не в порядке двигатель. Я оштрафовал его за это месяц назад.

— Скажи ему, что я требую, чтобы его машина урчала, как котенок, а не трещала, как автоматная очередь.

Он вернулся в свой офис и в окно увидел, как восьмидесятилетний Генри Ларкин махнул ему рукой и медленно поехал по площади. Через каждую сотню футов его машина притормаживала, раздавался треск, и автомобиль оставлял за собой облако выхлопных газов.

Обессиленный, Райан упал на стул. Вполне объяснимо, что он отключился, едва присев. Ему не удалось выспаться прошлой ночью.

Райан закрыл глаза и вызвал в памяти картины первой части своего сна. За несколько минут до рассвета он припарковал машину перед домом Расселов и стал ждать. Зоуи увидела его в окно. Она распахнула дверь и побежала по дорожке, чтобы оказаться в его объятиях. Они поцеловались. Поцелуй был таким легким и нежным, что ему неудержимо захотелось большего.

И Райан поцеловал ее еще раз, крепко прижимая к себе, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. В первый раз за несколько месяцев он почувствовал себя по-настоящему живым… А потом проснулся обманутый и раздраженный.

Сон не сулил ничего хорошего на ближайшее будущее. Особенно когда внутри все сжималось при одной только мысли о Зоуи. Но он не собирался поддаваться соблазну.

Райан вздохнул и потер лицо руками. Нужно пойти домой и постараться немного отдохнуть. Он готов поставить недельную зарплату на то, что Зоуи спала крепко, точно так же, как в детстве, когда ничего, кроме, пожалуй, звенящего будильника, прижатого к уху, не могло поднять ее.

А если он ей и снился, мрачно подумал Райан, то только закованным в наручники и запертым в камере. Возможно, именно там ему и следовало находиться, если учесть не совсем пристойные мысли, которые появлялись у него на ее счет.

Он порылся в ящике стола и нашел снимок, убранный туда в первый день на новой работе. Фотография изображала его и Шона и сделана была в тот день, когда они стали напарниками три года назад. Райан поставил ее на стол. Два человека, настолько непохожие внешне, что их прозвали Ночью (привлекательного брюнета Шона) и Днем (светловолосого и голубоглазого Райана).

— Я должен был тогда оставаться рядом, приятель, — пробормотал Райан.

На мгновение он задумался над тем, что советовали старые полицейские. Не зацикливаться на стрессе. Верно. Райан не знал, что бы сделал с собой, если бы не нашел работу в Ривербенде, пусть даже временно. Он должен продолжать трудиться, чтобы продолжать что-то чувствовать, а если он будет что-то чувствовать, возможно, ему удастся убедить себя, что он все еще жив.

Райан встал из-за стола, подошел к окну и с удивлением увидел Зоуи, сидящую около того самого пруда, в котором она вчера искупалась.

На ней был выстиранный джинсовый комбинезон и ярко-оранжевая рубашка, которая контрастировала с ее рыжими волосами. Выглядела она, как всегда, стильно. Зоуи казалась юной, невинной и совершенно не напоминала светскую львицу, которой, как ему известно, она стала, женщину, выступающую каждое утро по телевизору.

В ней появилась какая-то утонченная чувственность, которая возбуждала в Райане знакомое ощущение, напомнившее о том, как давно он не был с женщиной.