Сандра Мэй - В сетях соблазна

Ознакомительный фрагмент

– Я на вас работаю. Я обслуга. Это… так не делают.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Лили, не обижайтесь, но… с такими принципами в Нью-Йорке не выживают.

– Я не могу на вас обижаться. Вы и в самом деле оказываете мне громадную услугу. Раздобыть приглашение и набраться смелости его принять – не одно и то же. Одна бы я не рискнула. А попасть на такую вечеринку – получить шанс продвинуться чуть дальше, чем просто… поливать цветочки в чужих хоромах.

– Не благодарите, я же уже объяснял, вы тоже оказываете мне услугу.

– Вот этого я как раз и не могу понять.

– Нечего тут понимать. Не сочтите за бахвальство, но все подобные мероприятия для меня давно уже стали рутиной. А тут – красивая женщина, интересная женщина… Мне впервые за много лет ХОЧЕТСЯ пойти на тусовку. Есть еще кое-что.

– Что же?

– Насчет тех фотографий, на которых я улыбаюсь и все такое. Поймите, Лили, это моя работа. И она совсем не так проста, как может показаться. Нет, упаси бог, я не сравниваю свою профессию с профессией шахтера или пожарника, но… конечно, в каком-то смысле я счастливый сукин сын, завтракаю с кинозвездами, обедаю с медиамагнатами. Но на самом деле отнюдь не так уж просто выглядеть безмятежно счастливым двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Иногда начинаешь забывать, как на самом деле выглядишь в зеркале. Чистишь зубы – и невольно принимаешь позу. Как там у Мадонны? «Держи позу!»

– Выходит, и сегодня вы работаете?

– Не совсем. Появись я сегодня с моделью, с актрисой, с какой-нибудь светской львицей – все было бы как всегда. Стандартные фото, пара вопросов от одного издания, пара от другого, вал ленивых и тщательно отобранных сплетен в течение недели…

– Это что же, я имею шанс появиться на обложке глянцевого журнала с вами под ручку?

– Вряд ли, и именно это придает вечеринке очарования. Интрига. Непонятка. Вы разочарованы?

– Вовсе нет. Серьезно. Я просто шучу. На самом деле я буду счастлива быть сегодня такой, какой вы захотите меня увидеть.

С этими словами она машинально коснулась его руки – и оцепенела. Не надо было этого делать, не надо. И уж если сделала, то поскорее отнять руку. А теперь было поздно, чертовски поздно, и все ее тело пронизывали токи, а на скулах все ярче разгорался румянец…

– Интересная мысль…

Он неожиданно оказался очень близко, и Лили утонула в этих темных глазах. Голос Брюса стал вкрадчивым.

– Такой, как захочу? Опасное обещание. Интригующее. И чертовски соблазнительное.

Поцелуй был коротким и обжигающим, а когда она была же на краю гибели от восторга и ужаса, Брюс Кармайкл сидел ровно, улыбался без всякого подтекста, да еще и скорчил смешную рожицу, выражающую раскаяние.

– Простите, увлекся. Нельзя пользоваться даже столь сомнительным преимуществом.

– Да нет, пожалуйста…

Что ты несешь, Лили Смит! Твой дурацкий язык отрежут и отдадут собакам!

Брюс рассмеялся.

– Что ж, вот и еще одна сторона вашей натуры.

– Да. Я знаю. Полная неспособность держать рот на замке и гениальная способность ляпнуть что-нибудь… эдакое.

– Слушайте, а вам не кажется, что мы оба как-то неприлично нервничаем перед этой дурацкой вечеринкой?

– Ну… я понятно, а вот вы…

Она не договорила и пригорюнилась. Что бы ни говорил Брюс Кармайкл, сегодня, как и всегда, он работает. А одно из непременных условий его работы – это умение соблазнить любую женщину. Сказать, что она прекрасна. Что затмит абсолютно всех. Что он впервые в жизни взволнован. И все это совершенно искренне, потому что искренность – это тоже часть его имиджа.

На самом деле это не бал, Брюс – не Прекрасный Принц, а она уж точно не Золушка.

– Лили?

– Да?

– Неважно, почему мы нервничаем. Это не имеет никакого значения. Давайте получать удовольствие от жизни. И я действительно рад, что вы едете со мной.

Больше она на это не купится, хотя это чертовски трудно, потому что обаяния у парня море. Надо просто почаще повторять в мыслях: Кентукки, Слипи-таун, девушка, ухаживающая за домашними растениями. И все пройдет просто отлично.

– Спасибо, Брюс. Я тоже очень рада.

Человеку дано знать точно очень немногие вещи. Лили Смит, например, умела допускать вероятность практически всего – кроме одного. Она никогда и ни при каких обстоятельствах не будет вместе с Брюсом Кармайклом.

4

Сходство с сюжетом Золушки только усилилось, когда лимузин величаво въехал в высоченные кованые ворота. Еще бы пару стражников с алебардами – но этот механизм подчинялся пошлой электронике. Далее дорога пролегала сквозь красивый и ухоженный парк. Идеальные газоны, геометрически правильные кусты и деревья, выгодно размещенные цветовые пятна клумб. Не слишком оригинально, но дорого и элегантно.

Садовников здесь наверняка целый батальон, а уж сколько это все может стоить, лучше и не думать.

Над ее плечом раздался голос Брюса, и Лили не подпрыгнула от неожиданности только могучим усилием воли.

– Нравится?

– Не то слово.

– Вы здесь никогда не бывали раньше?

– Нет, конечно.

– Дом принадлежит Дюпонам. В нем двадцать две спальни, не считая гостевого домика. Шеймас и ему подобные снимают дом для больших приемов и пафосных тусовок. О чем вы думаете?

Она думает о том, что между ними сейчас не больше десяти сантиметров, о том, что она ощущает жар его тела, а также о том, что ей сейчас тоже предстоит работа. Не упасть в грязь лицом. Произвести впечатление. Шеймас будет наблюдать за ней. А еще здесь будет Джереми. И Белокурая Дрянь.

– Я думаю о Ширли Бэнкс.

Брюс и глазом не моргнул. Кивнул и спокойно заметил:

– Приятная женщина.

– И есть только один путь справиться с этим…

– …Не обращать на нее внимания. Она сама по себе, мы сами по себе.

Лили хихикнула, прекрасно зная, что напоминает при этом смешливую школьницу. Вот так запросто – не обращать внимания на Ширли Бэнкс! Между тем Брюс серьезно продолжал:

– Должен заметить, у вас трудное положение.

– Ох! Почему?

– Потому что вы слишком хорошо выглядите. На вас уставятся все мужики, а уж дамы и вовсе не спустят глаз. И Ширли будет в первых рядах. Она вбухивает в свою внешность столько денег, что просто не может себе позволить не обратить на вас внимания.

– Даже и не знаю, комплимент ли это или повод сбежать с бала.

В этот момент дорога резко свернула за поросший лилиями холм – и перед ними открылся Дворец.

Только последний нахал – либо отчаянный выпендрежник – мог назвать это сверкающее чудо «Деревянным башмаком».

Лили никогда в жизни не видела таких домов. Домом ли это называть? Особняк – да, дворец – сколько угодно…

Конец ознакомительного фрагмента