Берта Эллвуд - Сердце в подарок

Шофер лимузина, доставившего их из аэропорта, открыл дверцу, и Оливия, глубоко вздохнув, с сожалением вышла из машины. У нее так сильно дрожали колени, что она с трудом держалась на ногах.

Здание виллы красовалось на фоне поросших густым лесом холмов, ее окружал парк во флорентийском стиле. С этого места открывался захватывающий вид на виноградные и оливковые плантации, на крыши крошечных деревенек, окружавших древние церкви, и на серебристую петлю реки далеко внизу. Да, в таких домах живут только очень богатые люди.

Однако на Оливию напали страх и растерянность, мешавшие должным образом воспринимать всю роскошь окружающего пейзажа. От волнения у нее заметно потемнели глаза. Даже теплое итальянское солнце не могло унять сотрясавший ее озноб. С того момента, как Пьетро высказал свою угрозу и заодно обвинил ее в том, что она в корыстных целях заманила Франко в ловушку, молодая женщина пребывала в панике и ощущала лишь холод и дурноту.

Дрожащими пальцами Оливия сжала пульсировавшие виски, но, услышав, что Тед захныкал, попыталась взять себя в руки. Не обращая внимания на Пьетро, наблюдавшего за тем, как шофер выгружал ее многочисленные пожитки и передавал их слуге в легкой белой куртке, она забралась обратно в лимузин, смахнув ресницами набежавшие слезы.

Крошка Тедди явно проголодался, он сучил ножками и засунул один кулачок в рот. Произнося какие-то веселые, успокаивающие слова, Оливия безуспешно пыталась расстегнуть ремни безопасности. Тем временем лицо Теда покраснело, а хныканье превратилось в неутешный плач.

— Сейчас я освобожу тебя, миленький, — пообещала Оливия с явно не оправданным оптимизмом, стараясь не выдать дрожащим голосом то отчаяние, с которым она дергала за неподдающуюся застежку.

— Позвольте мне.

Ближайшая к сиденью дверца отворилась, и Пьетро за пару секунд справился с проклятыми ремнями, умело вынул ребенка из люльки и прижал к себе. Чудесным образом Тед тут же перестал плакать. Удивленно моргавшая Оливия заметила, как ее ненаглядный сыночек прильнул личиком к шее Пьетро. Кроме того, ее совершенно ошеломила улыбка, в одно мгновение преобразившая жесткого мачо чуть ли не в доброго, заботливого отца семейства. У нее даже дыхание перехватило и закружилась голова. Пьетро ни разу не улыбнулся мне, подумала она. Ни единого раза. А как это было бы здорово! От этой мысли ее сердце неровно и больно забилось.

Но Оливия тут же себя одернула. Я что, полная дура, какой меня всегда считали родители? Конечно же, он не станет так улыбаться мне. Пьетро Мазини не стал бы и говорить со мной, если бы мог избежать этого. Он же считает меня отребьем, пытающимся пробиться «из грязи в князи».

Выбираясь из машины, она приказала себе немедленно спуститься с небес на землю. Пьетро Мазини — твой враг и с самого начала дал ясно это понять. Ты не можешь тратить мозги на всякие дурацкие фантазии. Ты должна быть начеку, если хочешь справиться с этим невероятно деспотичным итальянцем. Одна надежда на то, что другие члены семьи Мазини не из одного с ним теста.

С гордо поднятой головой она протянула руки к сыну. Пьетро внимательно оглядел ее бледное лицо, ресницы со следами слез и вялый рот и проронил невыразительным тоном:

— Я отнесу его в дом. Вы просто валитесь с ног.

А кто в этом виноват? Оливия метала мысленные громы и молнии, когда Пьетро с радостно пускавшим пузыри Тедди на руках зашагал по усыпанной гравием дорожке к распахнутым двойным дверям виллы. Словно триумфатор, возвращающийся с военными трофеями, раздраженно подумала она, стараясь не отставать и едва удерживаясь от желания отдубасить кулаками эту широченную спину.

Торопливо поднимаясь за Пьетро по широким каменным ступеням, она споткнулась. У нее просто захватило дух, когда он, полуобернувшись, поддержал ее свободной рукой и мрачно бросил:

— Нечего так спешить, мы уже дома.

Никак не может дождаться, угрюмо решил Пьетро. Его губы вытянулись в тонкую линию. Но, заметив ее утомленное лицо, выступившие на лбу капельки пота, легкое дрожание ее подбородка и безнадежно опущенные плечи, он невольно смягчился. Оливия успела потерять свою ленту, ее золотистые волосы рассыпались по плечам, а отдельные пряди прикрыли большие серые глаза.

Святая Мария! Она выглядит изнуренной, подумал Пьетро с неожиданным для него самого сочувствием. Видно, совсем слабая и, вполне возможно, не прикидывалась, упав в обморок на похоронах Франко. Боже упаси ее от повторного обморока сейчас.

Заботливо поддерживая Оливию, Пьетро предложил:

— Вам непременно нужно отдохнуть. С семьей вы познакомитесь утром. Я провожу вас в вашу комнату, Карло уже отнес туда вещи. А еще я пришлю к вам Марину. Не волнуйтесь, она нянчила и меня, и Франко, и знает, что к чему. К тому же эта женщина говорит по-английски.

Когда они вошли в холл, Пьетро почувствовал, что его спутница как бы оседает, испугался, что она вот-вот потеряет сознание, инстинктивно обхватил ее за оказавшуюся удивительно тонкой талию и прижал к себе. Если бы кто-нибудь увидел их в подобном полу-объятии, то непременно решил, что он неравнодушен к этой занимающейся вымогательством, маленькой шлюшке. В то время, как ему всего лишь надо было доставить гостью в приготовленную комнату, поручить заботам няньки и снять с себя всякую ответственность как за нее, так и за ее корыстные махинации.

Оливия с благодарным вздохом прильнула к нему, на глаза навернулись слезы. И тут же осудила себя: всего одно проявление доброты, и вот уже мисс Добсон готова все извинить и чуть ли не просить его стать ее другом. Ну откуда такие недостойные, убогие желания? — спросила она себя в приливе отвращения к своей «ущербной» личности.

Ее совершенно потряс роскошный интерьер виллы — широкая мраморная лестница, повсюду предметы антиквариата, фарфоровые вазы с цветами. А как еще могла отреагировать она, оказавшись в подобном дворце? Ведь самым древним предметом в доме ее родителей был бабушкин медный таз для варенья...

— Вы подниметесь сами по лестнице? — учтиво спросил Пьетро. — Или мне попросить кого-нибудь помочь вам?

Он не мог сконцентрировать на ней все свое внимание. Тедди весь извертелся на его руках и дергал за волосы с удивительной для такой малютки силой. Свались Оливия на полпути, спутник не удержит ее от падения. Сжав зубы, Пьетро оглянулся в поисках стула, на который можно было бы усадить женщину.

Пьетро понимал, почему никто не вышел встречать их: отец наверняка отдыхает, следуя строгим указаниям врача, а невестка, как, впрочем, и тетки, не горят желанием познакомиться с доказательством неверности Франко. По крайней мере, похвалил он себя, я скрыл от семьи самое худшее. Они и не подозревают, что роман брата не был случайным эпизодом, а носил постоянный характер.