Барбара Босуэлл - Проделки близнецов

– Ну же, Мэт! – умоляла она. – Люби меня сейчас.

– Да, малыш, – прошептал он невнятным от страсти голосом. Он вошел в нее; Кейла ждала этого с нетерпением, приподняв бедра, чтобы принять его.

Задыхаясь и эхом отзываясь на стоны Мэта, Кейла обхватила его, притягивая все глубже и глубже, и, тесно прижав к себе, начала двигаться.

Сочетание возбуждающей женской агрессивности с пылкой отзывчивостью на его ласки до крайности распалило Мэта. Он не мог сдерживаться больше ни минуты и начал двигаться, погружаясь в нее, в неистовом чувственном ритме, который она приняла и поддержала. Он был быстрым, напряженным и горячим и доставлял немыслимое наслаждение.

Затем внезапно накал и напряжение страстей, достигнув высшей точки, прорвались, потрясая Кейлу, взрыв чувств захлестнул ее волнами восторга и наслаждения. Мэт всем телом ощутил охвативший ее экстаз и с ликованием освободился, – изливая в нее свою жизненную силу.

И так повторялось снова и снова в течение длинной, темной, волшебной ночи. Они заканчивали вместе в безумии возбуждения или в сладком оцепенении, охваченные волной нежности. Пресыщенные до изнеможения, они на время засыпали, затем просыпались с чувством голода и желания, которое требовало удовлетворения.

Они не могли насытиться друг другом. На протяжении всей ночи в их собственной, недоступной для всех вселенной они были только вдвоем, сливаясь снова и снова, разлучаясь и опять соединяясь на очередном витке бесконечной спирали вожделения и удовлетворения.

Кейла приоткрыла глаза. Она чувствовала сильный грохот в голове, словно там, внутри, находился безжалостный злодей, который неумолимо колотил по черепу острым молотком. И свет… он был ослепительно ярким. Она вновь осторожно закрыла глаза, чувствуя боль даже в веках. Во рту сухость, язык, полевке, распух. Когда она попыталась пошевелиться, мышцы, которых она раньше не чувствовала, казалось, со скрежетом стали оживать, вызвав у нее стон от неприятного ощущения.

Услышав глухой стон, Мэт повернул голову на подушке. Он проснулся несколько мгновений назад с самой жуткой в своей жизни головной болью и с таким ощущением, словно спал с комком ваты во рту. Сглотнув, он передернулся от отвращения, почувствовав сильный приступ тошноты. Симптомы его насторожили. Не подхватил ли он стремительно распространяющийся заразный грипп?

Тихий звук повторился, и сквозь прищуренные глаза он увидел разметавшуюся по подушке рядом с ним длинную светло-каштановую гриву вьющихся волос. Лицо женщины было очень хорошеньким, но чересчур бледным. Ей тоже нехорошо? Он подумал о возможности пищевого отравления и попытался вспомнить, не показался ли ему странным на вкус цыпленок на вчерашнем обеде, потом понял, что вообще не в состоянии вспомнить, ел ли он что-нибудь.

Но он совершенно определенно помнил, что занимался любовью с красивой и сексапильной женщиной. Чтобы успокоиться, Мэт попытался глубоко вздохнуть. Значит, это не сон, это было наяву. Так же как и красивая сексуальная женщина, лежащая рядом с ним, была настоящей, а не фантазией, которую создало воспаленное воображение под влиянием тела, изнывающего без секса. Сейчас он не чувствовал себя сексуально обделенным, только не после этой ночи…

У него в голове мелькали воспоминания, слишком живые и чересчур насыщенные для его теперешнего ослабленного состояния. Он мысленно отогнал их на задний план; сейчас ему было чем заняться. Например, что сказать женщине, которая лежит рядом с ним.

Что говорят в подобной ситуации? Мэт понял, что совершенно не готов к этому и что содрогается при одной мысли о разговоре. Он откашлялся, что было явной ошибкой. Именно это незначительное движение вызвало у него тошноту.

Звук ошеломил женщину. Задохнувшись от изумления, она резко села, вцепившись в простыню, которой была укрыта.

– Боже мой! – Это было больше похоже на отчаянную мольбу, чем на восклицание. – Я думала, мне все приснилось.

Мэт на мгновение прикрыл глаза. Он был прав, страшась момента, который грозил превратиться в сцену с выяснением отношений, а это не для него. Все подобные сцены с Деброй подтверждали это. По мере того как истерика женщины усиливалась, он становился молчаливым, замкнутым и отчужденным. Он ничего не мог с собой поделать, мелодрама почему-то побуждала его к проявлению твердости.

Но сейчас я не с Деброй, напомнил себе Мэт. Возможно, сегодня все будет по-другому. Полный решимости, он повернулся на бок лицом к любовнице, с которой провел прошлую ночь. Матрац, казалось, испытывал бортовую и килевую качку, подобно кораблю на море во время шторма. По крайней мере именно такое неприятное ощущение тошноты было у него в желудке.

– Я только хочу, чтобы вы знали, что я не всегда так веду себя, – твердо сказал он. Каждое слово отзывалось у него в голове подобно ружейному выстрелу. – А вернее, я никогда этого не делал раньше. Я имею в виду, что я никогда не отправлялся прямо в постель с женщиной, которую только что встретил.

– О! – Кейла была поражена. – На что вы намекаете? Что я какая-то дешевая проститутка, которая только этим и занимается? Вы обвиняете меня в том, что я вас спровоцировала? Или совратила против вашей воли? Хотите сказать, что это все по моей вине?

– Нет, нет! – Мэт сел. – Я вовсе не это имел в виду. – Испарина проступила у него на лице. Он не мог припомнить случая, когда бы чувствовал себя хуже и физически, и морально. – Карен, ах, Кристина. – Он умолк, чтобы сглотнуть! Как неудачно, что его хваленая память на имена подвела его в такой момент!

– Зовите меня просто Кейла, – мрачно сказала она. Это действительно был самый худший момент в ее жизни, решила Кейла, чувствуя, что от стыда краснеет с головы до ног. Проснуться голой в постели с незнакомым мужчиной, который даже не помнит ее имени…

– Ваша колкость неуместна, – огрызнулся Мэт вспылив. – Это была просто оговорка. Я прекрасно знаю, что вас зовут Кристина.

Кристина! Кейла едва не вскрикнула от испуга. Конечно, он думает, что она – Кристина, это все вчерашний фарс. Этот кошмар просто не желает кончаться. Она не только прыгнула в постель к незнакомцу, но еще и выступала в роли своей сестры. В столице каждого штата, и в столице всей страны тоже, всегда ходили сплетни о женщинах-лоббистах, которые расширяли сферу своей деятельности, не щадя усилий и в спальнях. Теперь сенатор Минтир будет причислять к ним Кристину!

Кейла украдкой бросила быстрый взгляд на Мэта. Его подбородок, так тщательно выбритый вчера вечером, был покрыт темной щетиной. Он выглядел по-мужски привлекательным, надежным и чувственным, и Кейла пришла в смятение оттого, что чары, под влиянием которых она находилась вчера вечером, продолжали действовать на нее и утром. Она по-прежнему хотела его! Даже если бы он сделал лишь попытку протянуть к ней руку, она бы схватилась за нее двумя руками…