Мейр Ансворт - Нежданная невеста

Пока слуги перемещались по столовой, она сидела, положив на колени крепко сжатые ладони. Она боялась, что все увидят, как у нее трясутся руки, когда она возьмет нож и вилку. Если ее о чем-либо спросят, сможет ли она ответить без дрожи в голосе? Не выронит ли она из рук вилку или нож?

И тут она услышала голос Кранога:

– Сара, на большинстве висящих в столовой портретов изображены предки нашей семьи. Мужчина в зеленом бархатном костюме был роялистом, который в период Английской буржуазной революции сражался на стороне Карла I, следующий, так называемый «круглоголовый», был пуританином, но тоже роялистом.

Он продолжал рассказывать об истории их семьи, а полковник время от времени уточнял некоторые детали. Постепенно к Саре стала возвращаться уверенность в себе. Она даже сумела задать несколько вопросов по поводу двух портретов.

Клаудия Лерри сидела во главе стола и надменно посматривала на Сару. Нет, своего отношения к ней эта женщина никогда не изменит, подумала Сара.

После ужина Сара намеревалась вернуться в комнату экономки, но полковник этому помешал.

– Пройдите с моей супругой в гостиную, а я к вам сейчас присоединюсь, – сказал он.

Клаудия, не проронив ни слова, направилась в гостиную. Едва Сара вошла в ярко освещенную комнату, как ее охватила робость. На полу пушистый ковер, хрустальные канделябры, фарфор – вся эта роскошь ошеломила ее. Попивая кофе, она рассматривала фрески на стенах, на которых были изображены красивая девушка, сова и множество парящих в воздухе птиц. Ей очень хотелось узнать, что это означает, но, взглянув на непроницаемое выражение лица миссис Лерри, задать вопрос она не решилась. Однако пауза затянулась до неприличия, и Сара, набравшись храбрости, наконец, произнесла:

– На этих стенах представлен сюжет какой-то истории?

– Вы, несомненно, имеете в виду фрески, – заметила Клаудия Лерри. – На них изображена сцена из старой уэльской легенды. – Пожав плечами, она добавила: – Для вас такая комната, как наша гостиная, конечно же в диковину.

– Не сказала бы, – возразила Сара. – Я бывала в подобных гостиных, когда навещала свою мать в лондонском доме Гвиннов.

– Ну, городской дом нельзя сравнивать с загородным.

– В каких-то случаях да, – заметила Сара. – Слуги часто рассказывали мне о тех местах, которые считали значимыми.

– Для них все значимо, – ухмыльнулась миссис Лерри.

– У простых людей тоже есть чувство прекрасного, – возразила Сара, – Слуги гордятся тем, что работают в семьях со славной родословной… в красивых домах…

– Их оценки часто бывают ошибочными.

Сара решила промолчать. Она вспомнила свои кратковременные пребывания в доме Гвиннов, где во время трапезы слуги частенько рассказывали смешные истории о своих хозяевах и о дорогих вещах, которыми те обладали. Сара часто задавала себе вопрос: а знают ли эти богачи, какими сокровищами они владеют?

Как только мужчины вошли в гостиную, полковник Лерри тотчас бросил взгляд на пианино, затем посмотрел на свою супругу и, наконец, на Сару.

– Вы играете в шахматы? – с надеждой в голосе спросил он.

Девушка смутилась и покачала головой.

– Понятно… В таком случае, я вам немного почитаю. Может быть, что-то из Диккенса?

Пока полковник читал длинную описательную часть из «Дэвида Копперфильда», Сара думала о своем. Она остро ощутила, насколько сильно беззаботная жизнь семьи ее жениха отличается от ее собственной. Ей всю жизнь приходилось много работать, бороться с лондонской копотью и пылью, штопать, стирать, готовить, ходить по магазинам, а позже ухаживать за больной матерью. Для семейства Лерри подавляющую часть такой работы выполняли другие.

Неожиданно Сара поймала на себе пристальный взгляд черных глаз Кранога и отвернулась. Она по-прежнему считала, что он не может понять ее и посочувствовать. Прежняя холодность по отношению к ней исчезла, чтобы она чувствовала себя более свободно, за столом он разговаривал с ней, да и вообще устроил ее жить у своей бабушки, что давало ей возможность некоторое время не встречаться с его мачехой. Однако причина таких его действий оставалась для нее загадкой. Она полагала, что Краног, как человек благородный и хорошо воспитанный, поступить по-другому просто не может. Оторвав глаза от книги, полковник сказал:

– Мне кажется, что я своим чтением почти усыпил всех. Саре, думаю, хочется подняться к миссис Хауэлз, ну а мы сейчас пойдем спать.

Краног поднялся и, словно боясь, что Сара сделает что-то не так, открыл перед ней дверь и склонил в поклоне голову.

Уже находясь среди плюшевого уюта комнаты экономки семейства Лерри, Сара испытывала смешанное чувство облегчения и радости – за ужином, который для нее был настоящим испытанием, она вела себя достойно и ничем себя не посрамила…

На следующий день дверь дома миссис Лерри Саре вновь открыла Марта Джейн. Удивленно и в то же время с подозрением поглядывая на нее, она проводила гостью в отведенную ей комнату.

Фасад дома смотрел на озеро, из которого вытекала небольшая речка. За речкой возвышалась гора серо-зеленого цвета, а за озером виднелись поля с редко растущими на них деревьями.

– Постель проветрена и прогрета горячей сковородой, – сказала горничная.

Сара, смутившись, окинула взглядом кровать, покрытую бледно-розовым покрывалом, и поблагодарила Марту Джейн.

– Здесь так все красиво. А вид из окна просто очаровательный!

– Да, мисс, здесь у нас хорошо, – заметила горничная и заправила под чепец выбившуюся прядь седовато-рыжих волос. – Вы у нас надолго?

– Даже и не знаю, – ответила Сара.

Три дня спустя пришло письмо. Каждое утро Сара, находясь в столовой, затаив дыхание, наблюдала за миссис Лерри, как та, намазывая на тост масло и отпивая кофе, медленно вскрывала серебряным ножом конверты с письмами. Времени на то, чтобы сообщить Гетину о своем новом местожительстве, у Сары не было. Однако она догадывалась, что местному почтальону сказали, где она теперь живет.

– О, простите, Сара, – наконец произнесла миссис Лерри. – Это письмо вам.

Она передала конверт Саре, и та сразу же надорвала у него край. Вздохнув, миссис Лерри отложила в сторону протянутый девушке серебряный нож.

– О! – радостно воскликнула Сара. – Гетин приезжает на следующей неделе. Как это замечательно! Он пишет, что мы сразу же и поженимся.

– Да, конечно, – сухо произнесла миссис Лерри. – Хотя объявление о браке должно быть помещено в прессе за три недели до самой церемонии.

– Но он говорит, что сочетаться браком мы будем без церковного оглашения.

– А сколько времени он пробудет дома?

– Пишет, что неделю.