Хельга Нортон - Сломанная роза

— Ты все еще состоишь членом совета директоров компании Андроса Янаки?

— Да, а почему ты спрашиваешь? — полюбопытствовал отец.

Марион пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Просто интересуюсь твоими делами. Я прочитала в газетах о том, что ты вошел в правление компании «Янаки — Кера». Вот и все… — Она сделала паузу, затем спросила: — А кто такой Кера?

— Ираклий Кера — то, что называется «спящий партнер». Он — финансист и вложил кое-какие средства в компанию, — нехотя проговорил Бреннон. — Ходят слухи, будто Андрос Янаки женится на его дочери. Благодаря этому фирма станет семейной.

Марион похолодела.

— Вот как? — Она с трудом перевела дух. — И как ее зовут?

Бреннон, казалось, не заметил, какое впечатление произвели на дочь его слова, и ответил как ни в чем не бывало:

— Зовут ее Олимпия. Она гречанка. Очень красивая: черные волосы, оливкового цвета кожа, темные глаза. К тому же она умна и работает вместе с Андросом. На заседаниях правления обычно я вижу ее сидящей рядом с ним. Тебе налить еще кофе?

Марион отрицательно покачала головой. Она была не в состоянии поддерживать этот разговор. Джеффри встал из-за стола, собрав газеты.

— Что ж, мне еще надо поработать, — сказал он и вышел, не взглянув на дочь. Марион почувствовала облегчение. Она боялась, что выражение лица выдаст ее переживания.

Она так надеялась на встречу с Андросом, но теперь ее мечта оказалась несбыточной. Марион прикусила нижнюю губу. Как глупо выглядят все ее страдания! Андрос, вероятно, забыл о ней уже через неделю после отъезда из Корфу.

Что же, в колледже немало привлекательных молодых людей. Когда она вернется домой, то будет развлекаться с ними и забудет Андроса Янаки.

Прошло еще два года. В колледже она оказалась среди лучших учениц, вокруг нее собирались интересные люди. Теперь она имела нескольких поклонников из числа самых крутых студентов, однако сама Марион так никого и не полюбила.

Двое молодых людей предлагали ей руку и сердце, но обоим она отказала, сохранив с ними добрые отношения.

Время от времени она читала об Андросе в газетах. Его компания быстро набирала силы: он уже открыл круизную линию по Средиземному и Эгейскому морям. Марион постоянно натыкалась на рекламу его лайнеров. Одновременно Андрос продолжал осуществлять паромные переправы и грузовые морские перевозки между островами Эгейского архипелага, однако круизный флот стал теперь основной частью дела.

Говорили, что компания Андроса превосходила по размерам и фирму его старшего брата, и пароходство Джеффри Бреннона. Уж им-то, наверное, это было не по вкусу, думала Марион. Оба недолюбливали Андроса и, должно быть, места себе не находили, видя, как он вырвался вперед!

В год окончания колледжа ее пригласил на все лето в Америку молодой человек, с которым она встречалась несколько месяцев. Он возвращался домой, во Флориду, поработав около года в Англии.

Его родители имели дом на побережье, и он с восторгом рассказывал о коричневых пеликанах и гигантских морских черепахах, о густом бульоне из моллюсков и прославленном местном пироге из лимонника, о болотах, поросших манговыми деревьями, и лодках со стеклянным дном.

— Мне хочется познакомить тебя с родителями, — говорил он ей. — Они тоже ждут, не дождутся, когда ты приедешь. Они столько о тебе слышали. Имей в виду, Марион, если ты не посетишь нас в этом году, мы с тобой можем никогда больше не встретиться.

Однако мать убедила Марион погостить у отца. В конце концов только летом они и видятся.

— Конечно, — говорила она дочери, — Бреннон — не идеальный отец, но он по-своему тебя любит и всегда старался добросовестно выполнять отцовские обязанности. Он всегда помнил твой день рождения. Думаю, надо слетать к нему. — Элизабет Бреннон лукаво посмотрела на дочь. — Судя по тому, что ты рассказывала мне о Крисе, его намерения в отношении тебя становятся все более серьезными, тогда как ты к нему почти равнодушна. Если ты проведешь с ним и его семьей целое лето, он будет иметь право думать, что ты питаешь к нему вполне определенные чувства.

Да, это действительно так, и Марион последовала совету матери. Крису она выразила сожаление, объяснив, что не может приехать во Флориду, и вместо этого отправилась в Монако.

За те двенадцать месяцев, что она не виделась с отцом, тот явно начал сдавать. Ему было уже под шестьдесят, волосы его совершенно поседели, а лицо избороздили глубокие морщины. Даже диета и спортивные упражнения были не в силах оградить его от воздействия времени. Марион стало немного грустно, она поняла, что ему не обойти соперников в бизнесе.

Характер отца мало изменился. Он по-прежнему был равнодушен и холоден к ней. Уж через пару дней Марион пожалела, что послушалась совета матери и приехала сюда. Почему отец продолжает приглашать ее, ведь в их отношениях нет ни тепла, ни симпатии?

Правда, погода стояла великолепная: можно было купаться и загорать. А квартира отца была удобна.

Как-то вечером он предложил съездить в Монте-Карло, в старинное казино «Дворец». Марион не испытывала священного трепета перед рулеткой. Самой ей играть в карты не хотелось, смотреть, как отец сидит за партией баккара, быстро надоело, и она принялась бродить по казино, заглядывая в двери залов, предназначенных для избранной публики. Марион выпила бокал охлажденного белого вина, затем чашку кофе, съела немного орехов и хрустящего печенья, и понаблюдала за дамой в черном, проигрывавшей колоссальные суммы в рулетку. Как можно бросать такие деньги на ветер, с удивлением думала она, и не меняться при этом в лице?

Неожиданно она обнаружила, что отца нет среди игроков в баккара. Он стоял у главного входа в большой салон и разговаривал с двумя мужчинами и дамой, которых Марион никогда раньше не видела.

Один из джентльменов — пожилой, коренастый, в безупречно сшитом дорогом вечернем костюме. Его черные волосы на висках отливали серебром. Во всем его облике чувствовалась сила, жесткость и непреклонность.

Марион поспешила перевести взгляд на более молодого мужчину. Эти люди настолько похожи друг на друга, подумала она, что родство между ними невозможно отрицать. Может быть, они братья? Нет, разница в возрасте слишком велика. Должно быть, отец и сын.

Дама, стоявшая рядом с ними, больше всего подходила бы на роль жены старшего джентльмена. Однако вряд ли она приходилась матерью двадцатилетнему сыну.

Стройную грациозную женщину отличали черные шелковистые волосы и выразительные глаза. Белое элегантное платье подчеркивало женственность ее фигуры.