Сьюзен Нэпьер - Экзамен на верность

Когда поток слез иссяк и Калера лишь судорожно всхлипывала, Дункан сунул ей в руку свой платок и поднял ее с дивана.

– Давайте я отвезу вас домой…

– Нет, спасибо, я сама, – машинально запротестовала она, вытирая заплаканные глаза.

– Но вы сейчас в таком ужасном состоянии! – сказал Дункан тоном, не допускавшим возражений.

– Но у вас встреча через двадцать минут… – слабо возразила она.

– Ну и что? Скажу Анне, чтобы перенесла. Соберите вещи, выйдем через служебный выход, чтобы никто не видел.

Калера, ослабевшая от слез, позволила вывести себя из кабинета и проводить до служебного лифта.

Глава 4

На подземной автостоянке Дункан подвел Калеру к своему автомобилю.

– А как же моя машина? – забеспокоилась она, но было поздно.

– Она спокойно постоит здесь ночь, – сказал Дункан, пропуская ее в салон автомобиля и надевая на нее ремень безопасности. Нежность его жестов не вязалась с резким тоном.

У Калеры не было сил, чтобы хоть как-то протестовать. Она откинулась на мягкое кожаное сиденье и расслабилась.

Дункан не пытался заговорить с ней и спокойно вел машину. Увидев поворот на свою улицу, Калера схватила Дункана за рукав рубашки, не дав ему повернуть руль.

– Подождите…

– Почему?

Калера судорожно вздохнула, ее рука разжалась, и по телу пробежала внезапная дрожь.

– Я не хочу идти домой! – тихо сказала она.

Дункан остановил машину у обочины и взглянул на ее бледное напряженное лицо.

Воспоминания были повсюду и появлялись тогда, когда она меньше всего их ждала.

– Нет, я не хочу туда идти! Не можем ли мы поехать куда-нибудь в другое место?

– Но куда?

– Все равно! – в ее голосе зазвучали истерические нотки. – Просто продолжайте ехать.

Вот так она и оказалась дома у Дункана и в конце концов в его постели.

Она смутно помнила некоторые детали. Например, она забыла, как они ехали в его дом в Понсонби, только неясно припоминала чашку чая с сахаром и печенье, которое он заставил ее съесть. Она помнила, что у нее болела голова и она с благодарностью приняла предложение лечь в зеленой прохладной комнате с темными занавесками, спасавшими от яркого полуденного солнца.

Она проснулась ночью в холодном поту. Ее била дрожь от увиденного во сне знакомого кошмара, горло пересохло, а ноги болели, словно она долго бежала. Она была без обуви, но одета, и мятая одежда липла к влажному телу.

Калера сбросила легкое одеяло и выбралась из кровати, ее сердце бешено колотилось. В темноте она наткнулась на что-то, вскрикнула и упала, но Дункан неожиданно оказался рядом и поднял ее с пола.

– Калера? Вы в порядке? Кажется, вы кричали.

– Я… проснулась, – глупо сказала она, – и не сразу поняла, где я. А… сколько времени?

– Поздно. – Он включил свет, и она, щурясь, увидела взъерошенного небритого Дункана. На нем был черный короткий халат, небрежно завязанный поясом, на широкой груди курчавилась черная поросль. – Слишком поздно, чтобы идти домой. – Его голос был хриплым со сна, но глаза зорко смотрели на нее – на то, как она обхватила себя руками бессознательным жестом защиты. Она быстро отвела глаза от его обнаженной груди. – Можете остаться здесь до утра, – мягко добавил он. – Моя комната рядом, так что я услышу, если вы позовете. Здесь с вами ничего не случится.

Ее напряженные нервы затрепетали. Разве он не знает, что ты больше всего уязвим, когда чувствуешь себя в безопасности? Опасность беды в том, что ее не ждешь.

– Вы хотите, чтобы я оделся и вывел машину?

– Нет. – Это был хриплый шепот, и она попробовала еще раз:

– Спасибо, не стоит, но… – она провела руками по мятой серой юбке и по голубой блузке с высоким воротником, уместной в прохладном офисе, но не теплой весенней ночью. – Мне жарко… Наверно, поэтому я и проснулась.

– Здесь ванная, теплый душ поможет вам прийти в себя и уснуть. Я там положил для вас полотенце и пижаму. Если вы не возражаете, я пойду спать. Спокойной ночи.

Калера залезла под теплую пульсирующую струю душа. Ярко-красное мыло скользило по ее коже, пузырилось, издавая запах клубники, и она с ужасом подумала, сколько времени прошло с тех пор, как она покупала что-то кроме гигиенических принадлежностей. После смерти Гарри она избегала всего, что могло хоть как-то подчеркнуть ее женственность. Ей казалось, что любой намек на сексуальность будет предательством ее любви.

Она подставила лицо под воду, не в силах сопротивляться внезапно нахлынувшим воспоминаниям. Гарри любил присоединяться к ней в душе. Он с восторгом принимал физическую сторону их отношений, и это всегда находило отклик в чувственной натуре Каперы.

Гарри научил ее не сдерживать себя. Благодаря ему она узнала, что секс с любимым мужчиной не означает ее предрасположенности к распущенности, что можно быть раскованной и неуправляемой в постели и верной вне ее. После Гарри она не смотрела ни на одного мужчину и не соблазняла себя даже фантазиями.

Водя руками по мыльной коже, Калера затосковала по нежным прикосновениям своего мужа, по почти забытому наслаждению. Желание вспыхнуло в ней с такой силой, что это изумило и испугало ее.

Она закрыла глаза, в то время как ее ладони скользили вдоль стройной талии и бедер, нетерпеливые пальцы гладили твердые высокие груди. Она представила, что это Гарри стоит позади нее, эротично лаская ее влажное, гладкое тело, все выпуклости и впадины плоти…

Она застонала, и этот непроизвольный звук заставил ее очнуться от запретной фантазии. В ужасе от себя самой, Калера дрожащими руками насухо вытерлась.

Тело горело и болело, предательская слабость охватила все члены. Стараясь не смотреть на себя в зеркало, она надела пижаму. Ее бросило в дрожь, когда прохладный шелк коснулся чувствительной кожи. Ей пришлось завернуть слишком длинные рукава, но когда дело дошло до маленьких пуговиц, дрожащие пальцы оказались такими неловкими, что она не стала застегиваться, а просто запахнула пижаму на груди, придерживая ее руками.

Пижамная куртка, сшитая на рослого, атлетичного мужчину, доходила ей до колен.

С улицы донеслось грохотание проехавшей машины, и этот звук раздался пушечным грохотом в переутомленном сознании Калеры. Она слепо устремилась на поиски спасения. Дверь в комнату Дункана была приоткрыта, и она вошла…

– Калера? Что случилось?

В тусклом свете она видела обнаженный торс Дункана, его плечи, блестящие как полированное дерево, выпуклые мускулы. Она никогда не видела в нем мужчину, а сейчас вдруг он пробудил в ней страсть, которую она, казалось, утратила из-за жестокого удара судьбы.

– Не можете заснуть? – Он подался вперед, и простыня соскользнула на колени, открыв живот.