Элис Детли - Спустя годы

Каждый его поцелуй, каждое прикосновение умножали наслаждение. Казалось, еще чуть-чуть — и она умрет от сладкой муки. Рука Энтони легла на живот Лины и стала нежно поглаживать, дразня и распаляя желание. От нетерпения ее тело изогнулось, и Энтони снова засмеялся, а рука его не спеша спустилась ниже, легла на шелковистый бугорок… Из горла Лины вырвался сладостный стон.

— Ты хочешь меня? — севшим от возбуждения голосом спросил Энтони.

— Хочу!

— Правда хочешь?

— Да! — Видит Бог, Лина никогда еще ничего так остро не желала.

Энтони осторожно лег сверху. Подрагивая от возбуждения, Лина прижалась губами к его плечу, раздвинула ноги, готовая слиться с ним воедино… Внезапно горячую пелену желания пронзил животный страх — словно в насмешку из глубин памяти с пугающей ясностью выплыла фраза: «А девочка-то залетела».

Залетела…

Лина отчетливо вспомнила Нэнси Хилл, жившую по соседству. Она родила в четырнадцать лет. Ее сверстницы ходили в школу, а Нэнси, до времени повзрослевшая, катала коляску с ребенком.

— Энтони… — шепнула она, холодея от страха.

— Что? — отозвался он, глядя на нее потемневшими от желания глазами.

— А ты не…

— Не бойся, любовь моя! Я не сделаю тебе больно.

— А вдруг я забеременею? Что тогда?

В нависшей тишине оглушительно громко тикал будильник. Энтони на миг замер и, выругавшись сквозь зубы, скатился с нее. Сел спиной — Лине почудилось, будто между ними выросла стена отчуждения, — и начал одеваться.

Она пребывала в смятении: ей было и обидно, и неловко. Ведь она всего лишь хотела сказать, что им… что им нужно…

— Энтони, я… — робко начала она и, когда он рывком обернулся, чуть не отпрянула, увидев выражение его лица. Разочарование и презрение — вот и все, что она увидела.

— Ты умеешь выбрать подходящий момент, — с убийственной иронией заметил он, застегивая молнию на брюках. — А пораньше не могла сказать?

— А сам-то ты о чем думал? — огрызнулась она, сердито мотнув головой. От резкого движения волосы упали на грудь, прикрыв наготу, и Лина заметила, как у Энтони нервно дернулась щека. — По-моему, ты тоже не был расположен к дискуссиям. Признайся, ведь ты не подумал о том, что тоже несешь определенную ответственность?

— В том-то вся и загвоздка, Лина! — с горькой усмешкой произнес он. — Я вообще ни о чем не думал.

И, не проронив больше ни слова, Энтони вышел из комнаты, оставив Лину одну — коротать самую ужасную ночь в ее жизни.

Утром Лина поднялась засветло — чтобы успеть уехать до того, как встанут остальные студенты, а в глубине души тлел уголек надежды, что Энтони все-таки захочет увидеть ее перед отъездом. Уложив свой нехитрый багаж, тихо спустилась вниз.

В холле Кэтрин раскладывала почту на серебряном подносе. Увидев Лину, окинула ее недобрым взглядом и не слишком любезно предложила:

— Завтракать будете, мисс?

Лина покачала головой.

— Нет, спасибо. Хочу успеть на утренний поезд. Будьте так любезны… — Она нервно сглотнула. Надо быть учтивой! И не ронять чувство собственного достоинства. — Кэтрин, поблагодарите вашего хозяина от моего имени за гостеприимство.

— Да, мисс. Только я не знаю, когда его теперь увижу.

Лина непонимающе уставилась на нее.

— Милорд уже уехал, — не без ехидцы сообщила Кэтрин. — Поднялся ни свет ни заря и умчался на своей машине, будто за ним черти гонятся.

— Понятно, — услышала Лина со стороны свой голос, а на душе у нее стало темно и пусто. Сказка закончилась…

Больше она не видела Энтони.

3

До сегодняшнего дня.

Лина смотрела на Энтони, и на лице ее застыло доведенное до совершенства холодное и бесстрастное выражение — ведь та пылкая и наивная девочка, которая была готова отдать всю себя без остатка Энтони, умерла девять лет назад.

— У тебя усталый вид. По-моему, тебе не помешает немного взбодриться, — заметил он. — Пойдем, выпьем чего-нибудь. Я угощаю.

Лина чуть не взорвалась от ярости. Ну и наглость! Явился через девять лет будто снег на голову — и как ни в чем не бывало предлагает вместе выпить! А ей что прикажете делать? Зайтись от восторга и с благодарностью принять приглашение?! Да что он себе позволяет!

— Нет, спасибо, — ответила она ледяным тоном.

Энтони загородил ей дорогу.

— Лина, это глупо. Нам нужно поговорить.

Она изобразила недоумение.

— Разве? И о чем же?

— Мы давно не виделись, не так ли? — И он расплылся в улыбке, ничуть не сомневаясь в магической силе своего обаяния. — Думаю, нам есть о чем поговорить.

— А я так не думаю, — парировала Лина, возмутившись: вот наглец! Решил, улыбнулся разок — и я начну есть у него с руки?! — Мы были едва знакомы, да и все это было так давно… Даже не припомню… восемь или семь лет назад.

— Девять, — уточнил он сквозь зубы, но не сдержался и словно против воли насмешливо ухмыльнулся. — Ну ладно, Лина! Ты весьма убедительно продемонстрировала свое отношение к моей особе, но тем не менее мне нужно с тобой поговорить. Только хотелось бы не здесь, на сквозняке в коридоре. Могу предложить местечко поуютнее.

— Не сомневаюсь! — Она усмехнулась. — Но сейчас я на самом деле не могу. День выдался нелегкий, и я валюсь с ног от усталости. Поверь, мне не до разговоров. Поскорее бы принять ванну и залечь спать. Неужели непонятно?

Лина не без удовольствия отметила, что Энтони нелегко принять ее отказ. Еще бы — ведь он небожитель и к отказам не привык! Он помрачнел, и Лине пришло в голову, не слишком ли далеко она зашла в своей враждебности по отношению к нему.

Пожалуй, она переигрывает, а Энтони далеко не глуп. Вдруг догадается, что она чрезмерно агрессивна именно потому, что он разбил ее сердце и она зареклась больше не подпускать к себе мужчин — из боязни снова пережить душевную боль.

Лина вздохнула. Лучше спрятаться за маской безразличия. Гнев — слишком сильное чувство, а она похоронила свои чувства девять лет назад. Взглянув на золотые наручные часики, Лина подавила зевок и вежливо улыбнулась.

— Извини, но я действительно очень устала, только и всего.

— Тем более тебе нужно расслабиться! — настаивал Энтони. — Может, пойдем в столовую? Там вроде бы есть бар.

Лина задумчиво закусила губу. Не хватало еще, чтобы их увидели вместе в столовой!.. Больничный персонал обожает сплетничать: распустят слух, будто она любезничает с новым хирургом-ординатором, притом холостым, и рано или поздно об этом узнает Марк.

— Верно, есть, — неохотно подтвердила она. Похоже, у нее нет выбора: ведь не приглашать же его в квартиру?! Придется согласиться. — Ну ладно, пошли. Только совсем ненадолго.