Розали Эш - Хрупкий брак

Джош вел машину и молчал. Его молчание так затянулось, что в конце концов Энни ощутила сильнейшее желание посмотреть на него. Четкий, суровый профиль Джоша показался ей словно изваянным из корнуолльского гранита.

Почувствовав внезапное желание поддеть его, Энни не выдержала:

— Означает ли это, что ты собираешься дуться всю дорогу до Лондона?

Он хмуро посмотрел на нее.

— Мне не хотелось бы подавать тебе дурной пример.

Энни задержала дыхание, но, несмотря на все свое раздражение, невольно рассмеялась.

— Ну ладно. Может, нам стоит объявить перемирие, хотя бы до конца нашей поездки?

— Вношу поправку. Как насчет того, чтобы объявить перемирие на более долгий срок? Ну, скажем… до полуночи? — Легкий тон противоречил пристальному взгляду его глаз.

— Что это значит?

— А это значит, что когда мы окажемся вечером в ресторане, то будем обязаны разговаривать в более цивилизованной манере.

— Ну, тогда твоя поправка кажется мне абсолютно бессмысленной, — ответила Энни, — так как я вовсе не собираюсь принимать твое приглашение.

— Завтра я уезжаю из Англии по делам. И очень хотел бы узнать тебя поближе, Энни. Так могу я пригласить тебя на ужин сегодня вечером?

Она открыла было рот, чтобы отказаться, но он бросил на нее быстрый взгляд своих темно-синих глаз и тихо добавил: «Пожалуйста!»

Решительный отказ заглох у нее в груди. Если она пойдет на ужин с ним сегодня вечером, то это будет означать полное отсутствие у нее здравого смысла и чувства самосохранения. Но где найти силы сказать «нет» Джошу Айзеку, когда он так на нее смотрит?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Здесь отлично готовят. — Джош взглянул на Энни поверх тяжелого, обтянутого зеленой кожей меню. — Хотя, надо полагать, тебе не так-то просто угодить?

— Из-за того, что приготовление пищи является моей профессией? — Она усмехнулась, внимательно изучая обширный перечень утонченных блюд.

Ресторан, в который привез ее Джош, находился в укромном уголке Челси; он был маленьким и изысканным, с белыми скатертями из дамаста, толстыми свечами на столиках, огромными пальмами и буйно разросшимся плющом, отделявшим столики друг от друга. В глубине ресторана играла негромкая классическая музыка.

Энни посмотрела на Джоша сквозь золотистое сияние свечи.

— На самом деле совсем наоборот. Я так рада, что вместо меня пришлось потрудиться кому-то еще. Обычно я ем все подряд!

— Тебе не нравится твоя работа? — Синие глаза смотрели на нее вопросительно.

— Очень нравится, — быстро заверила она, отпив сухого мартини и осторожно опуская на накрахмаленную скатерть меню. — Но при возможности мне также очень нравится есть творения других людей.

— У меня неплохо получаются спагетти карбонара, — улыбнулся Джош. — Ты могла бы как-нибудь зайти ко мне и дать моей стряпне свою профессиональную оценку.

Энни засмеялась, глядя в его улыбающиеся глаза. Когда Джош заехал к ней, чтобы отвезти в ресторан, она отметила, что сегодня вечером он выглядит особенно привлекательно. На нем были безупречно отглаженные темно-синие брюки, белая шелковая рубашка и элегантный серый пиджак из льна. Он признался, что терпеть не может галстуки и что владельцу ресторана, в который они направляются, придется закрыть глаза на это нарушение этикета.

Энни подумала, что Джош с его внешностью мог бы попасть куда угодно, будучи одетым во что угодно. Даже бесформенные спортивные штаны и линялая майка наверняка смотрелись бы на его высокой мускулистой фигуре как произведение «hautecouture».

— Так как я просто обожаю итальянскую кухню, твое предложение очень заманчиво. Или это просто одна из вариаций приглашения типа «взглянуть на коллекцию гравюр»?

Джош смотрел на нее через столик затуманившимся взглядом.

— Ну, не все так испорчены, — с легкой иронией поддел он Энни.

Девушка холодно выпрямилась, щеки ее порозовели, и искорки смеха тут же исчезли из его глаз.

— Прости, Энни, я не хотел тебя обидеть.

— Тогда чего же ты хотел? — вызывающе спросила она.

Он на мгновение прикрыл глаза, затем ответил ей таким же прямым взглядом.

— Это была просто шутка, — сказал Джош сухо. — На какое-то мгновение у меня вылетело из головы, что вопросы секса являются для нас двоих такими щекотливыми.

— Из-за того, что произошло в Греции?

И из-за ее наивности и эмоциональности прошлой ночью, добавила она про себя, но не решилась произнести это вслух.

Несколько секунд Джош молчал.

— Я не могу отрицать, что забыл о том, что произошло на Скиафосе, — наконец произнес он, посмотрев в упор на Энни. — Но это не давало мне права оскорблять тебя… Хотя, если ты помнишь, я извинился, — продолжал он со смешком. — И думал, что на сегодня у нас назначено перемирие.

— Да, но мы все равно не очень-то доверяем друг другу, не так ли? — Она невесело улыбнулась, раскладывая на коленях льняную салфетку. — В душе ты все еще считаешь, что я нарочно увела у Камиллы жениха. Поэтому мне простительны сомнения в невинности твоего приглашения на ужин сегодня вечером.

Глаза Джоша потемнели.

— Я еще никогда не встречал никого настолько же колючего, как ты, — помолчав, сказал он. — У меня такое впечатление, что ты сознательно ищешь повода для ссоры.

«Но чья это вина?» — хотелось ей парировать, однако Энни вовремя остановила себя. Если она признается Джошу, насколько глубоко его обвинения ранили ее, то снова поставит себя в неловкое положение.

Надо же быть такой глупой! Зачем она приняла его приглашение сегодня вечером? Ведь легко могла сослаться на неотложные дела! А вместо этого договорилась с одним из своих помощников заменить ее на сегодняшний вечер.

А с каким нетерпением она ждала этого свидания, как готовилась! Идиотка! Она вспомнила, как принимала душ, мыла волосы, втирала в кожу тела дорогой крем, выбирала самые лучшие духи, долго причесывалась, еще дольше накладывала макияж, надевала и снова сбрасывала один наряд за другим, пока не остановилась на коротком светло-желтом платье и шелковом жакете сливочного цвета…

«Старые влюбленности никогда не умирают», — пытаясь подбодриться, сказала себе Энни и снова уставилась в меню. Остается надеяться, что они просто со временем ветшают и исчезают. Может быть, все, что ей нужно было сделать, — это дать себе время, чтобы получше узнать Джоша Айзека, и тогда он раскрылся бы перед ней как неприятный, пристрастный шовинист, каким он, несомненно, и был на самом деле.

— Я хочу дублинские креветки и цыпленка с кориандром под соусом из кресс-салата, — спокойно сказала она, поднимая глаза и натыкаясь на пристальный взгляд Джоша.