Хочу быть плохой (СИ) - Безликая Янита

Буду прятать свои бесстыжие глаза.

В метро от меня отсели сразу несколько человек, но я не придала этому значения, так как вспоминала все больше подробностей и краснела.

Выходила на своей остановке с лицом цвета спелой красной помидорки. Покраснела даже шея.

Какая я распутная, как мне стыдно.

Заходя в офисы, вспомнила про кофе и бывшего мужа. И, кажется, даже была не против глотка этой гадости.

Очки снимать не стала, ещё и голову опустила, пока добиралась до своего отдела.

Пока шла к своему столу, заметила, как все откровенно пялятся.

Мне и так хреново, ещё и они смотрят.

Игнорируя недовольную Марию, быстро ввела пароль на компьютере и начала распечатывать нужные Ларисе Викторовне документы.

— Мышкина! — на весь отдел проорала начальница.

— Я з-здесь, — заикаясь, поправила черные солнечные очки.

А что? В офисе довольно светло, правда же?

Подойдя к столу, Лариса Викторовна явно хотела сказать что-то неприятное, но резко побледнела и отступила от стола на шаг.

— Нина, у меня токсикоз, а ты ещё и с перегаром, — простонала, отходя ещё на пару шагов назад.

— Вот Ваши документы, — покраснела от стыда.

Я же чистила зубы.

Сегодня не мой день.

— Маша, передай пожалуйста.

Лариса Викторовна забрала документы и посмотрела на меня.

Кажется, она позеленела.

— Я тебя потом убью, — буркнула и поспешила вместе с документа мимо своего кабинета.

Закрыв ладонями лицо, застонала.

Это кошмар!

— Доброе утро, Нина Константиновна.

Медовый голос Евгения Эдуардовича прозвучал над головой.

Всё произошло слишком быстро. Я даже не успела осознать, как оказалась под столом.

Мамочки!

Зажмурившись, услышала мужской смешок.

— Что-то потеряли, Нина Константиновна?

Угу, свой стыд вчера! И мозги.

— Д-да, — неуверенно произнесла, желая обо что-нибудь побиться головой.

Надо вылезти и сделать вид, что все нормально.

Но как это сделать?

— И что же Вы потеряли? — растянул босс и присел на стол с моей стороны.

Издевается!

Так я Вам и сказала вслух, Евгений Эдуардович!

Пересилив желание отсидеться под столом до самого вечера, устроилась на стуле и принялась все переставлять и поправлять на столе, лишь бы не смотреть на генерального.

А ему не нужно работать? Провести какую-нибудь важную встречу там. Нет?

Сжимая в руках ручку, подняла взгляд и…

Мне та-а-а-ак стыдно.

— Вы что-то хотели, Евгений Эдуардович? — пролепетала, краснея.

Пожалуйста, давайте дружно сделаем вид, что я ничего не делала, а вы ничего не видели.

— Вас, Нина Константиновна.

Широко распахнув глаза, забыла, как дышать.

Он не мог такое сказать, когда на нас все смотрят.

Нет, он все-таки это сказал, да еще и так громко.

Сейчас истерично заору!

— Что? — с трудом произнесла, пытаясь дышать как можно спокойнее.

Черт возьми, а можно не смотреть на меня, как на сдобную булочку, которую Вы не прочь сожрать, Евгений Эдуардович?

— Хотел пригласить Вас в свой кабинет по очень важному делу, — добавил, улыбнувшись.

Очень смешно!

Со стороны так вообще обхохочешься.

— Сейчас? — спросила, сглотнув.

Я не готова сейчас. Даже встать не смогу. Ноги трясутся, внутри мандраж, еще и голова болит и пить хочу.

Зачем я вчера столько выпила?

Евгений тем временем наклонился ко мне, как удав к кролику, под всеобщие вздохи сотрудниц.

— Не сейчас, но как только наступит обед, жду Вас в своем кабинете, Нина.

Обязательно говорить так сексуально?

А если я уже с ним переспала и не помню этого?

Какое разочарование.

— Вы же придете, Нина Константинова? — уточнил сексуально-шипящим голосом, от которого мороз по коже.

Есть вариант отказаться, когда вы так просите, Евгений Эдуардович?

— Да, — тихо ответила.

Его довольный вид сильно смущает.

Хочется еще раз что-нибудь уронить и спрятаться от потемневшего взгляда.

О чем он сейчас думает? Вспоминает, чем мы занимались в машине?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Буду ждать Вас, Нина Константиновна.

Наконец-то он слез с моего стола, и я могу чуть расслабиться.

Вот только Евгений Эдуардович не уходит, стоит и смотрит.

Пожалуйста, не надо прожигать своими серыми глазами.

Наверное, нужно что-то сказать? Он ждет ответа?

Улыбнувшись, кивнула.

Идиотка, ничего умнее не придумала?

Как только Евгений Эдуардович скрылся с поля зрения, я застонала и положила голову на стол.

Это было ужасно!

— Это отвратительно! — вслух произнесла Мария.

Она никогда не отличалась терпением и чувством такта.

— Что конкретно? — устало спросила, не поднимая голову.

Столешница такая холодная, так приятно.

Еще бы попить сходить.

— Он с тобой флиртовал!

Правда? А я и не заметила.

— И ты его поощряла!

А вот с этим поспорю.

— Его поведение переходит все границы приличия! — продолжала занудствовать.

Это она еще Петра не видела. Вот кто точно не знает, что такое приличие.

— Нина, что молчишь?

Выпрямившись, в упор посмотрела на коллегу.

Как же меня это достало.

Если она так жаждет со мной поговорить, почему бы и не сделать это?

Только о другом.

— Скажи, Мария, зачем вчера вечером Иван приходил ко мне?

Ревность отчетливо отразилась в мимике Марии.

— Он к тебе приходил? Вечером?

Мило, Иван не изменяет своим привычкам.

Не удивлюсь, если в его жизни есть еще одна «Мария».

— А ты разве не знала? — невинно уточнила.

Мной двигала злость, желание укусить в ответ так же больно.

И я не хотела больше молчать.

— Конечно, я знала!

Яростно сверкая глазами, упрямо смотрела мне в глаза.

— Так зачем он приходил, — сделала короткую паузу, — ко мне?

— Что ты заладила? — сквозь зубы зашипела. — Вообще, давай работать, а не болтать. Ты и так опоздала.

Мария вскочила на ноги и походкой от бедра направилась к столу, где сидел злой Иван, буравящий меня тяжелым взглядом.

Зря это он сейчас на меня смотрит.

Улыбнувшись, убрала очки в сумку и принялась за работу.

Чуть позже, когда часть присланных задач от Ларисы Викторовны была выполнена, я отправилась к кофемашине.

Пока волшебная машина готовила мне гадость, в коридоре во всю разгорался скандал между Иваном и Марией.

— Как меня все достало! Твоя бывшая жена, над которой я должна трястись! «Машенька, Нина такая ранимая потерянная женщина», — передразнивала Ивана. — А я не ранимая? Хочешь знать? Твоя Нина только прикидывается тупой овцой! Специально выводит тебя на ревность! Она хочет вернуть тебя, Ванечка!

— Думаешь, я это не вижу? — мягко поинтересовался Иван.

У меня аж глаз задергался.

— Объясни ей, что ты любишь только меня! Пусть не старается привлечь твое внимание!

Фыркнула, поднося кружку к губам.

Цирк уехал, а клоуны остались.

— А ты думаешь, зачем я пошёл вчера к ней? Хотел сказать, что только ты в моем сердце, моя драгоценная.

Да нужен ты мне больно. Бесит.

— А подслушивать нехорошо, киса.

От шепота Петра над ухом чуть кофе не разлила.

— Я не подслушиваю!

Возмутилась и достаточно смело посмотрела на мужчину.

Нужно отдать должное этому черному строгу костюму, он ему шел.

— Что ты здесь делаешь?

Я сама себя не узнаю. Почему так легко с этим мужчиной?

— Твоя смелость, как и смущение, одинаково заводят.

Ну вот, я снова краснею.

— Ты не ответил, — сделала глоток и поморщилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ну и гадость.