Украденная. Лакомка для Зверя - Дима Льевич

взрослые люди. Ты вот что со мной делаешь. Я думаю, я имею право кое-что узнать о тебе. Мне же страшно. Ты это должен понимать.

— Понимаю. Но я тебе ничего дурного еще и не сделал. Только секс. Причем хороший секс, насколько я могу судить о своих способностях, — ровно отвечает мужчина, вроде бы успокаиваясь, и садится обратно на диван.

Кажется, пронесло.

— Ты же понимаешь, — продолжаю, когда он снова берет коробку с лапшой, — что я не о сексе говорю. А об отношениях. Девушки любят нежность и внимание, настоящее, искреннее. И стоит им это дать, как они сами захотят с тобой быть.

— Никого я не люблю и не хочу любить. И дело тут не во мне. Вы сами все портите.

— Это как же?

Кажется, это как раз то самое место. Попала в самую точку. Осталось только аккуратненько подковырнуть и вынуть нужное содержимое.

Отставляю коробку на стол, повторяя за мужчиной, и внимательно слушаю, чтоб ничего не упустить. За этим разговором не замечаю, как на улице уже совсем стемнело. Неужели этот день подходит к концу. Закрадывается даже слабенькая надежда, что мой план сработает и мужчина меня отпустит в итоге.

— Потому что девушки не умеют любить! Им нужны только деньги. А стоит только открыться, показать свои чувства, как они разворачиваются и уходят, забрав твое сердце с собой.

— Но не все же девушки такие, — говорю и, переступая через уже во всю глотку вопящие инстинкты самосохранения о том, что лучше не подходить, все же ступаю к сидящему мужчине и обнимаю его за голову, второй рукой шерстя ему всей пятерней волосы.

— Сомневаюсь, — помолчав, выдает он свой вердикт. — Ну да ладно. Это моя жизнь, и мне решать, что я с ней буду делать. Других забот хватает. А секс — развлечение и способ снять стресс, которого и так хватает. Со всех сторон. Ты лучше вот что скажи, у тебя кто-нибудь есть?

— Был, парень, — говорю негромко и отхожу к окну. Выглядываю в темноту и выдыхаю.

— Почему был? Ты его бросила, потому что мало денег давал? Или что случилось?

— Ты случился.

— В смысле?

— Да во всех. Ты чего, забыл, что утром было? Или это не ты меня сегодня подвозил?

— Ну я, и что с того? Я ж тебя и пальцем не тронул. Ты вообще меня отшила. А потом просто случайно попалась. Продолжение ты знаешь, — смеется он.

— Только вот ты не всего знаешь. Я после экзамена домой пришла, а парень мне и заявляет, что видел, как я на остановке садилась к тебе в машину. Обвинил меня, что я ему изменила, и выставил меня за дверь.

— Да ладно? И такое бывает? — Удивления столько, будто он и правда ничего об отношения не знает.

— Представь себе. Чемодан мне вручил и вытолкал. Я потому и оказалась у той… Как ее?

— Лёлик. Зачетная баба. Так сосет, что не передать словами. Аж глаза в обратную сторону заворачиваются.

— Артур!

— Ладно тебе. Мы же тут на чистоту говорим. Вот я и. Ты это, не отчаивайся из-за парня. Ты же ни в чем не виновата. Он тебя обвинил незаслуженно. А ты, как самая добропорядочная девушка, отшила меня и даже номерок не дала.

Поднимаю бровь в молчаливом шоке.

— Ну да, теперь уже изменила. Только и тут ты не виновата ни в чем. Это же я все. Скажешь ему правду. Делов-то.

После этих его слов, о смысле которых о вообще вряд ли задумывался, я немного подвисаю, с головы до ног облитая потоком хлынувшей надежды, что все же выберусь отсюда. И мужчина как нельзя кстати зевает, поднимается и потягивается. Делает пару шагов по направлению к комнате, в которую я еще не заходила, и оборачивается.

— Давай спать, а то заебался я что-то.

— Буквально, — вырывается у меня. Хорошо, что шепотом. Надеюсь, мужчина не услышал.

— Что-что?

— Да, говорю. Надо бы. А то еще домой ехать, перед парнем объясняться, — строю из себя дурочку, — так что пора закругляться.

— Очень смешно, — иронизирует он, показывая, что не купился на мою удочку.

Я не сильно и надеялась, но не хотелось прямо спрашивать, отпустит ли он меня сегодня.

Так же ехидно улыбаюсь в ответ.

— Я пойду на диване посплю, — говорю несмело и понимаю, что это выглядит так, будто бы я спрашиваю разрешения или хочу узнать мнение мужчины на этот счет.

— Слушай, я тут думал над тем, что ты мне сказала, — говорит он и подходит ближе, заставляя меня слегка поёжиться и вжать голову в плечи. — Что не все девушки такие. Ты правда так думаешь, или просто пыталась успокоить меня?

— Правда, — вру, но лишь отчасти. Точнее, это правда, но ответ сразу на оба вопроса.

— И ты не такая, как все остальные?

Я вообще не знаю, что ответить потому глупо хлопаю глазами и, кажется, слегка качаю головой.

— Малышка, — поднимает мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза, и заправляет мне волосы за ухо, — я хочу, чтобы ты осталась со мной. Не бойся. Я на сегодня уже все. Если только ты сама не заведешь меня. Я, кстати, сразу понял, что ты не шлюха. Я не бью девушек. Только тех грязных потаскух, и то никогда кулаком. Пощечину дать могу, если сильно того выпрашивают. Они заслужили. За то, как низко пали. Только таких. Ты не подумай. Ну это я так, между делом, чтоб ты не дергалась по этому поводу. Ну так что, идем?

— Я… я и не… — заикаюсь, не зная, как реагировать на все это. — А у меня есть выбор?

Жмет плечами, как бы говоря, что отказаться я не могу, но и не произносит этого прямо.

— Да расслабься ты. Шучу я. Что ж я, машина какая-то? Давай просто спать.

Он собственнически и без даже малейшего намека на сомнения берет меня за руку и ведет к себе в спальню. А я понимаю, что нет никакого смысла сейчас сопротивляться. Только хуже себе сделаю. Надо просто делать то, что начала.

Он показывает большую двуспальную кровать с черным угрюмым матовым постельным бельем и двумя подушками.

— Располагайся. А я пока схожу душ приму быстренько. Только учти, у меня тут дресс-код. Спать только голышом. А то завалишься в халате. Поняла?

— Угу, — хлопаю глазами в спину мужчине. И только когда он скрывается из виду, скидываю вещицу, с которой уже породнилась, как со щитом — единственным, кажется, что меня отделяло от очередной вспышки голодного взгляда мужчины весь этот вечер. И