Училка для маленького бандита (СИ) - Черничная Даша

Психолог из меня хреновый, но надеюсь, что все сказал верно и, что самое главное, донес до сына смысл.

— Я все равно буду любить ее и, когда мне исполнится восемнадцать, вернусь за ней, — Вова говорит это уверенно, глядя прямо мне в глаза.

Эх, Вовка-Вовка. Пройдет четверть, вам поставят в расписании нового учителя, а о Весте ты забудешь уже через четыре месяца. Подростковая влюбленность проходит очень быстро. Хоть и кажется в жизни чем-то важным, по факту является лишь опытом.

Поднимаюсь со своего места. В голове цветочек. И фамилия у нее соответствующая — Цветкова. Надо же, символично, как по мне.

— Пап.

— Да? — оборачиваюсь.

— Ты же ведь не станешь подкатывать к ней?

А что поделать, если стану?

Будь мой сын старше, я бы уважал его выбор, но двенадцатилетний подросток не может любить свою двадцатичетырехлетнюю учительницу. Это противоестественно.

Даю ему полгода.

И он забудет о своих чувствах, переключившись на одноклассницу.

Глава 9

Цветкова Веста Егоровна

Следующим утром я выхожу из своей комнаты разбитая.

Вчерашние запугивания Лерки, Миши, да и чего уж далеко ходить, Инны, возымели действие, и я плохо спала. Поначалу долго не могла уснуть, а потом и вовсе снились ужастики один хуже другого.

Я честно пыталась себя уговорить, что моей вины ни в чем нет. Разговаривала уважительно, мальчика не оскорбляла.

— О, доброе утро, дочка, — папа сидит на кухне и пьет чай, поглядывая в телевизор, который висит на стене.

— Привет, папуль, — устало улыбаюсь и делаю себе чай, сажусь за стол, где меня ждут бутерброды. — Мама уже уехала?

— Да, у нее сегодня раннее заступление. Я уж думал будить тебя, ты сегодня позже обычного, — папа косится на меня. — Все хорошо, не заболела?

— Просто плохо спала, — веду плечом и откусываю кусок бутерброда.

Папа внимательно наблюдает за новостями, а я жую свой завтрак, не чувствуя вкуса.

— Пап, а ты знаешь, кто такой Клим Шиловский?

Отец давится чаем и бросает взгляд на меня.

— Боюсь спросить, зачем тебе это надо знать? — напряженно спрашивает он.

— Его сын — мой ученик.

Папа будто немного расслабляется.

— Что ж, тогда просто делай свое дело, и все будет хорошо.

Родители не в курсе, что тайный поклонник, который шлет мне подарки, — двенадцатилетний сын местного авторитета.

— Самого Клима Мироновича я не знаю, а вот с его отцом даже виделся один раз.

— Правда? — округляю глаза.

— Угу, — папа мнется, видимо, не особо хочет обсуждать эту тему.

— Расскажи! — выпаливаю.

— Я тогда работал на фирме, которая производит промышленные газы, доставлял баллоны. Так вот, фирма принадлежала Шиловскому-старшему.

— Но ты же был обычным водителем?

— Да, я просто развозил баллоны. Но однажды… у них что-то случилось. Нужен был водитель, и выбрали меня. Никто не спрашивал, хочу ли я куда-то с ними ехать, просто показал на меня пальцем и велел отвезти их.

— И что было дальше, что ты перевозил? — спрашиваю шепотом, представляя трупы, завернутые в ковер, или кейсы с деньгами.

— Ничего подобного, Веста, — папа смеется, но в смехе чувствуется напряжение. — Какие-то встречи. Мне говорили, куда ехать, я ехал и вопросов не задавал. Но с этим Шиловским перекинулся парой фраз. Суровый он мужик, однако ж поговаривали, что справедливый. Без извращенных загонов. И сына его видел, он отца провожал. Совсем мелкий тогда был.

— И чем все закончилось?

— Да ничем, — отец разводит руками. — Мне предложили остаться в личных водителях, я сказал, что предпочел бы, как и до того, развозить баллоны. Знаешь, перевозить взрывоопасные вещества куда безопаснее, чем работать на Шиловского. Суровые тогда времена были.

— И тебя отпустили? — спрашиваю тихо.

— Я боялся, честно тебе скажу, — говорит отец серьезно. — Но меня отпустили. За день как за месяц заплатили. Но я не повелся, мне такое не подходило.

Он задумчиво отпивает чай и продолжает:

— Про его сына я ничего сказать не могу, знаю только, что дело отца он продолжил. Но тебе мой совет: постарайся с его сыном не связываться. Мало ли.

Нервно усмехаюсь и доедаю бутерброд, перебирая мысли. Поздно, все эти советы запоздали. Уже связалась.

— Через двадцать минут выезжаем, — сообщает отец, а я подрываюсь и лечу в ванную комнату, собираюсь на работу.

Одеваюсь как всегда: юбка, блузка, туфли на маленьком каблуке.

Отец подвозит меня на работу, а сам уезжает на смену. Я же иду в школу, а у самой сосет под ложечкой.

— Всем доброе утро! — бодро здороваюсь с коллегами-учителями, заходя в учительскую.

Разом ко мне поворачиваются пять пар глаз с выражением паники и ужаса.

— Веста, а правда, что вчера в школу приезжал отец Вовы Шиловского и разговаривал с тобой? — спрашивает историк.

Я спокойно снимаю пиджак, вешаю его на плечики и убираю в шкаф. Принимаюсь разбирать пакет — в нем контрольные, которые я забирала домой на проверку, и невозмутимо отвечаю:

— Да, верно. Мы обсудили с ним Владимира — и на этом все.

Если я буду спокойна и сдержанна, то со временем все должно забыться. Осталось только, чтобы Вова перестал оказывать мне знаки внимания.

— Ты, конечно, бесстрашная девка, — качает головой историк, а остальные кивают, соглашаясь с его словами.

— Ничего необычного не произошло, — начинаю закипать. — Вова обычный ученик, а Клим Миронович обычный родитель ученика. Прекратите раздувать из мухи слона. Мы тактично обсудили проблему и разошлись. На этом все.

Я бросаю взгляд на наручные часы.

— Урок начнется через пять минут, мне пора.

Вам бы тоже пойти по своим классам, а не трепаться тут, перемывая косточки, так и хочется сказать им, но я молчу.

Сегодня у меня нет английского у шестого «А», так что я со спокойной душой иду на уроки, которые проходят на удивление тихо и спокойно. С Вовой я не пересекаюсь, так что даже не знаю, в школе ли мальчик.

После пятого урока я собираю вещи и, не задерживаясь в школе, сбегаю подальше от любопытных взглядов.

Едва выхожу за ворота, как возле меня останавливается черная машина, я сбавляю шаг и бросаю в ее сторону испуганный взгляд.

Заднее стекло машины едет вниз, и появляется лицо Шиловского.

— Здравствуй, Веста, — он криво улыбается мне и выходит из машины.

Глава 10

Большой бандит

Я изучил информацию, которую собрал Костя, плюс попросил своего помощника покопаться в жизни Весты.

Ничего из того, за что стоило бы зацепиться, найдено не было, и на секунду я даже задумался — каково жить вот такой жизнью? Где есть простая и понятная, пусть и невысокооплачиваемая работа. Где существует график, которого человек придерживается, где нет потрясений и ты не живешь с постоянным подсознательным ощущением страха, не оборачиваешься на каждую тень.

Каково это — знать, что у тебя есть семья, которая каждый вечер ждет дома?

Не узнаю уже никогда; даже если захочу выйти из бизнеса, меня попросту никто не отпустит.

Мое дело как раковая опухоль, прогрессирующая где-то глубоко внутри, и которая рано или поздно, но добьет меня — это вопрос времени.

Это не фантазия, это реальность, которая была у моего отца и которую я унаследовал от него. Я не жалуюсь, нет. Каждый в нашем мире несет свою ношу, и моя вот такая.

Я перелистываю досье на Весту. Хорошая девочка, умница. Мамина радость, папина гордость. Таких ставят в пример другим ученикам. Активистка, спортсменка, любит животных, помогает старикам переходить дорогу. Она из реальной жизни, которой живут миллионы людей, но абсолютно нереальная в своих мыслях и взглядах на жизнь.

Может, поэтому меня к ней тянет? Как к чему-то новому и непостижимому, совершенно непонятному.

Может, поэтому моего сына тянет к ней? В свои двенадцать он уже понимает, что у него не будет такой жизни, какой живет Веста.