Сломленная Бэлла - Дженна Роуз

class="p1">— Ну, разве тебе не идёт это чёртово платье? — замечает он, когда я быстро сажусь, чтобы избежать случайного показа мод.

Перестань краснеть. Избегай зрительного контакта.

— Что у нас на ланч?

— Всё, что пожелаешь, — отвечает он. — У меня сэндвич с беконом, но шеф-повар может приготовить для тебя что угодно…

— Я попробую только один из этих, — быстро говорю я. Ситуация уже и так достаточно неловкая. Мне не нужно, чтобы он подумал, что я совсем ненормальная в выборе сэндвичей.

— Ты уверена? Как я уже сказал, он может приготовить тебе, что угодно. Он получил звезду Мишлен.

— Сэндвич с беконом прекрасен.

— Хорошо. — Я слышу веселье в его голосе. Я для него просто глупая девчонка, да? Почему я вообще здесь? Он придёт в себя ещё до ужина и выгонит меня. Я уверена.

Брэкс смотрит направо и кивает мужчине, стоящему за дверью в кухню, которого я даже не замечаю. Он молча исчезает, оставляя нас одних. Я пытаюсь придумать, что бы такое сказать, что угодно, лишь бы нарушить ужасную тишину, которая держит меня в напряжении, как гитарную струну, готовую вот-вот лопнуть, но ничего не приходит в голову.

По крайней мере, ничего, что не было бы невероятно глупым. Но то, что выходит из уст Брэкса дальше, почти ставит меня в тупик.

— Значит ты художница?

— Я… что? — я запинаюсь, пытаясь собраться с мыслями. — Нет, я бы никогда не назвала себя художником, но откуда… откуда ты это узнал?

Моё сердце замирает, когда он достаёт мой альбом для рисования.

Из всего, что у меня есть, альбом для рисования — самое личное из того, что мне принадлежит, и вид его в руках Брэкса вызывает во мне панику, которая заставляет вскочить со своего места. Я бросаюсь к нему через стол, выхватываю альбом у него из рук и отступаю, прижимая его к груди.

Этого не должно быть. Не здесь.

— Я отправил своих людей в твою квартиру и привёз твои вещи, — говорит он. — Чтобы ты чувствовала себя как дома на время своего пребывания здесь.

— Ты не имел права! — восклицаю я. Кажется, это его только забавляет.

— Твои работы должны быть в галерее, Бэлла. Ты очень талантлива.

— Остановись, — бормочу я, пряча от него глаза. — Моё искусство — это личное. Не для всего мира. Кроме того, они не такие уж красивые. Это просто… наброски.

Появляется шеф-повар и ставит на стол две тарелки, по одной перед каждым из нас. Блинчики с жареной картошкой. Просто, но в то же время роскошно.

— Приятного аппетита, — говорит он, прежде чем снова исчезнуть на кухне.

Я осторожно кладу альбом для рисования под бедро, прежде чем откусить от своего сэндвича, который, по общему признанию, самый вкусный.

Я не ела когда-либо такое раньше, но, конечно, я не позволяю этому отразиться на моём лице. Брэксу я тоже ничего не говорю.

Чувствую себя оскорблённой. То, как он овладел мной без моего разрешения, даже не идёт ни в какое сравнение с этим. Моё искусство — самое сокровенное, личное и священное из всего, что у меня есть, и он пошёл дальше и воспринял это так, словно это тоже принадлежит ему.

Какая-то часть меня, крошечная частичка, сияет от того, что ему нравится моя работа, но это не оправдывает его поведения.

— Ты выглядишь так, словно хочешь что-то сказать, Бэлла. — Я пристально смотрю на него, продолжая жевать, но просто качаю головой. — Нет? Ты же не хочешь меня отчитать?

Я с трудом сглатываю.

— Отчитать? Зачем? Ты, очевидно, недостаточно уважаешь меня, чтобы…

— Ах, но я действительно уважаю тебя, Бэлла. Больше, чем Джоша. Больше, чем всех остальных мужчин, с которыми ты встречалась в прошлом. И именно поэтому я собираюсь спонсировать твой показ.

Я чуть не подавилась куском, который только что откусила, поэтому быстро проглатываю половину стакана апельсинового сока, чтобы не умереть.

— Ты… что!?

Он шутит. Это, должно быть, просто ещё один шаг в его грандиозном плане заморочить мне голову. Он ни за что не скажет мне правду прямо сейчас.

— Я буду спонсором твоей выставки в одной из моих галерей.

Когда он отвечает, его голос звучит искренне. На самом деле, он звучит почти… увлечённым тем, что говорит.

Он что, сумасшедший?

— У тебя собственная художественная галерея?

— Вообще-то, и не одна. — Он улыбается. — В основном для отмывания денег. На самом деле я никогда не обращал на них внимания. Но теперь у меня есть причина для этого, Бэлла.

— Я не могу, Брэкс.

— Почему? — спрашивает он.

— Я просто…

— Ты считаешь, что твоя работа недостаточно хороша? — Он задаёт это как вопрос, но я едва могу понять. Это больше похоже на утверждение, с которым я действительно не могу поспорить. Конечно, мои работы недостаточно хороши, чтобы выставлять их в галерее. Это просто незрелые наброски, которые я делаю, когда чувствую себя подавленно и испытываю эмоции, которые не могу выразить никаким другим способом.

— Это даже законченной работой назвать сложно, Брэкс, — отвечаю я, чувствуя себя совершенно неуравновешенной. — Это просто… это просто ребячество.

— Это нечто большее, Бэлла, и именно это я собираюсь помочь тебе понять.

— Брэкс, нет…

— Бэлла, да. — Он ухмыляется. — Я собираюсь организовать для тебя выставку, и ты покажешь свои работы. Потому что они хороши. Потому что ты достойна этого. И отказ не принимается.

Моё сердце колотится о рёбра, а давление подскакивает до небес.

Я могла бы продолжать спорить, но какой в этом смысл? Это Дьявол Майами, а что Дьявол хочет, то и получает.

Глава 5

Брэкс

Холод уже рассеивается.

Тепло, исходящее от Бэллы, заставляет меня отступить. Одно её присутствие в моём доме уже начинает менять меня. Дни текут один за другим, привычная схема обязанностей по поддержанию порядка в моей империи, выполнению всего, что необходимо для поддержания контроля над городом.

Но… сейчас… как будто передо мной открыто новое будущее.

Может быть, мне больше не придется жить в неведении. Может быть, у меня есть будущее как у мужчины, а не просто как у вора в законе. Вором, которым я стал.

И всё это благодаря ей.

Бэлла — разгадка моего одиночества.

Но всё равно моё сердце разрывается, когда я думаю о том, как обошлась с ней жизнь. Бэлла понятия не имеет, какая она невероятная. Какая красивая. Какая талантливая. И отныне моя работа — заставить её увидеть то, что вижу я.

Я собираюсь всячески баловать её, относиться к ней как к королеве, поклоняться её телу так,