Джоан Реддин - Дорогой, единственный, любимый

Не успела она отъехать и нескольких метров от дома, как у машины спустило колесо. Мелоди не умела менять шину и понятия не имела, куда здесь надо звонить в таких случаях, да и все равно у нее не было денег, чтобы заплатить механику. Так что пришлось идти пешком.

Идти по прямой было бы легче, но дорога безбожно петляла, и пройденный путь составил, должно быть, ненамного меньше мили. Теперь Мелоди поняла, почему Эврику называют «маленькой Швейцарией».

Визит соседки, проколотая шина, прогулка под моросящим дождем — все это не помешало Мелоди прийти за пять минут до назначенного срока… и узнать, что адвоката тетушки Прю нет и не будет. А ее он передал с рук на руки своему сыну. «С моим-то везением, — подумала Мелоди, — это наверняка окажется юнец, едва вышедший из колледжа».

Она отвернулась от окна и принялась рассматривать приемную. Темно-золотистые шторы приятно сочетались с коричневой дубовой обшивкой, потемневшей от времени. Восточный ковер, должно быть, очень дорогой, лежал на деревянном полу. Вся обстановка была изысканной, но вместе с тем строгой. «Совсем не похоже на Бьюмонт», — подумала Мелоди. Бьюмонтские адвокаты любят стекло, пластик и искусственные цветы. А этот папоротник, чьи широкие резные листья заслоняют свет, несомненно, настоящий: достаточно взглянуть, как он вздрагивает от сквозняка. Кто за ним ухаживает? Должно быть, Нора. Мелоди не могла представить себе мужчину, который станет ухаживать за цветами.

На столе загудел зуммер, и Нора с улыбкой ответила в микрофон:

— Да, сэр, она здесь. Я ее провожу.

Мелоди нерешительно поднялась, не зная, что делать с недопитым кофе.

— Возьмите чашку с собой, — разрешила ее сомнения Нора. — У мистера Крауна на столе всегда стоит кофейник.

Женщины спустились в холл, откуда прошли в большую, довольно темную комнату. Единственным источником освещения здесь были окна, сквозь которые сочился тусклый осенний свет. Нора исчезла за дверью, и Мелоди осталась одна. «Где же мистер Краун?» — удивилась она.

Мелоди оглядела кабинет, ища глазами хозяина. Обстановка здесь напоминала приемную, только шторы и ковер на полу были темно-красными. Вдоль стен выстроились ряды пухлых томов на застекленных полках — должно быть, своды законов. Перед большим окном — стол с ножками в виде львиных лап и два стула, обитых красным шелком.

«Человек, сидящий за таким столом, и сам должен производить впечатление, — подумала Мелоди, — иначе эта роскошь просто поглотит его».

На стене возле двери висела целая коллекция дипломов в солидных рамках. Мелоди подошла поближе. Один диплом — из университета Гонзага. Выходит, он проходил практику в Вашингтоне? Заинтересовавшись, Мелоди принялась читать следующий диплом. Университет штата…

— Садитесь, пожалуйста, миссис Блейк.

Глубокий низкий голос донесся из темного угла между книжным шкафом и окном. Мелоди отскочила от стены и покраснела, догадавшись, что хозяин кабинета все это время наблюдал за ней.

Адвокат вышел на свет — и у Мелоди перехватило дыхание. Вся сила воли понадобилась ей, чтобы отвести взгляд. Этому человеку вполне подходил стол на львиных лапах.

«Господи, — думала она, — какой же он… величественный!»

Он стоял за столом, возвышаясь над ней, словно башня, и его широкие плечи загораживали окно. Нетвердой походкой Мелоди подошла к стулу, села — и только тогда смогла перевести дух. Никогда еще ей не случалось терять голову из-за мужчины, но, Боже правый, Сэм Краун того стоил!

«Он словно создан для Элмон», — подумала она. Уж Элмон-то не потеряет присутствия духа от одного его взгляда! Для миниатюрной Джорджии, пожалуй, великоват… хотя Джорджия готова флиртовать с любым привлекательным мужчиной, встретившимся на пути. Что же до самой Мелоди, в ней этот человек вызывал только тревогу. Слава Богу, что они связаны чисто деловыми отношениями!

Он подождал, пока она усядется, затем сам сел в большое кресло по другую сторону стола. Нажал кнопку — и комнату залил мягкий свет ламп, прячущихся в багетах.

Теперь Мелоди могла разглядеть его как следует. Нет, это не юноша, вчерашний студент: мужчине, сидевшему перед ней, было явно за тридцать. Да он вылитый герой ее следующего романа! Мелоди исподтишка рассматривала его жадным взором писательницы. Она видела силу, изящество, очарование и ощущала скрытую опасность. Костюм-тройка в тонкую серую полоску, белоснежная рубашка, галстук цвета красного вина — все было безупречно. А сам он просто излучал чувственность. Волосы цвета воронова крыла, слегка серебрящиеся на висках, резкие, словно высеченные из камня черты лица, ресницы — таким ресницам позавидует любая женщина! — изумрудные глаза… Один взгляд таких глаз может пригвоздить женщину к месту! Само совершенство! Мелоди чуть заметно улыбнулась. Нет, не все в нем совершенно — нос ему ломали, кажется, не один раз. Весь он будто сошел со страниц еще не написанного романа.

«Слава Богу, я не влюбилась с первого взгляда, — с некоторой поспешностью сказала себе Мелоди. — Представляю, каково это — любить подобного типа».

— Я Сэмюэль Краун, мисс Блейк, — его глубокий голос, казалось, проникал в самые сокровенные уголки ее души. — Отец очень сожалеет, что не смог прибыть на встречу с вами. Но он ввел меня в курс дела.

Мелоди молчала, не в силах отвести взгляда от его глаз. Казалось, она уже когда-то видела такие глаза… глаза человека, знавшего боль, глаза, не выдающие чувств, но поражающие своей силой и пронзительностью… Мелоди попыталась заговорить, но не смогла произнести ни слова. Его чувственные губы изогнулись в легкой улыбке. Мелоди заметила, что их пересекает шрам, почти белый на смуглом лице. Иного мужчину шрам мог бы испортить, но этому он только добавлял силы и властности.

— Мисс Блейк? — нетерпеливый голос развеял чары.

— Миссис Блейк, — поправила Мелоди почти шепотом. Собственный голос казался ей незнакомым.

— Ах да, конечно. Миссис Блейк. Извините, пожалуйста. — Сэмюэль Краун встряхнул головой, отгоняя странное чувство.

Женщина, сидящая напротив, выводила его из равновесия, и это было ему совсем не по душе. После разговора с отцом он ожидал увидеть бойкую пожилую вдовушку. Но посетительница оказалась молодой, скромной, даже застенчивой — и невероятно красивой.

Это не классическая красота — слишком большие глаза. Но и не обычный тип лица — у обычных лиц не бывает таких полных, призывных губ, губ сирены. Но у какой сирены вы видели вздернутый носик, усеянный веснушками?

Капли дождя в ее коротких растрепанных волосах сверкали при свете лампы, словно бриллианты. Тело скрывалось под бесформенным свитером и курткой, но по стройным ногам, обтянутым джинсами, можно было догадаться об остальном. Сексуальность в ней сочеталась с застенчивостью: одно это могло бы вызвать прилив желания у любого мужчины.