Вайолет Уинспир - Запретная страсть

Внезапно один ребенок забежал за угол и остановился, увидев Деллу. Красный мяч подкатился к ногам девушки, она нагнулась, чтобы поднять его, и с улыбкой протянула ребенку. Маленькая девочка в нерешительности помедлила, а затем подошла поближе.

– Я не знала, что здесь кто-то есть, – сказала она. – Чуть не подпрыгнула от страха.

– Прости, мне казалось, что если я буду вести себя очень тихо, то вы, дети, не станете возражать против моего присутствия. Надеюсь, это так?

– Я не возражаю. – Ребенок подошел немного ближе. – Обычно взрослые любят играть здесь с нами. Ты чья-то мама?

Делла покачала головой, улыбнувшись еще шире:

– Нет, я путешествую совершенно одна. Это очень красивый мяч, ты должна следить, чтобы он не упал в море.

– О, моя мама купит мне другой, – беззаботно ответила девочка. – У нее куча денег. Все говорят, что я ни в чем не буду нуждаться, так как папа дал ей очень много денег, когда ушел жить к тете Луэлле.

– Алименты, – пробормотала Делла, задумавшись о том, какая же женщина на корабле могла быть разведенной матерью этой хорошенькой малышки со слегка надутыми губками.

– Ты умеешь плавать? – спросила девочка. – Если этот корабль потонет, я не смогу поплыть и утону. Я не люблю воду. Она меня пугает, и мама сходит со мной с ума. Она говорит, что если я вырасту слабенькой, то она от меня откажется.

– Я уверена, что ты вырастешь красивой и сильной, – сказала Делла, удивляясь, как могла мать так необдуманно жестоко обращаться с детскими страхами. – Почему ты боишься воды? Будет так весело, если ты научишься видеть в ней друга, а не врага.

– Она мокрая и прилипчивая, а на вкус ужасная. – Девочка содрогнулась и присела рядом со стулом, на котором сидела Делла. – Мама никогда не бывает одна, она любит компании, но она совсем не любит детей. Я буду жить с моим дедушкой и тетей. Дедушка делает вино и живет среди виноградников. Я не против. Это лучше, чем все время проводить в пансионе.

Эти детские слова очень четко обрисовали образ эгоистичной женщины, которая желает наслаждаться жизнью, не обременяя себя заботами о своей маленькой дочери.

– Послушай, – импульсивно проговорила Делла, – а что, если мы с тобой пойдем в кафе и поедим мороженого? Я проголодалась и с радостью составлю тебе компанию.

– Фисташкового с орехами? – Девочка с живостью наклонилась к ней, и солнце осветило россыпь веснушек у нее на носу. – Ты это имела в виду? А я не буду тебе в тягость?

– Дорогая, ты сделаешь мне одолжение. Я совершенно одна, как ты видишь, и мне совсем не нравится есть мороженое в одиночестве.

– А почему ты одна? – Маленькие пальчики дотронулись до розы на тунике Деллы. – У тебя нет кавалера? У мамы их очень много, а она старше тебя и мажет лицо каким-то розовым кремом из баночки, на крышке которой нарисована пчела. После этого она хорошо выглядит, а ты выглядишь хорошо, даже ничем не намазавшись. У тебя кожа гладкая, как розовые лепестки. Ты разведена?

– О боже, нет! – Делла поднялась на ноги и собрала свои вещи. – Я даже не замужем, но уверяю тебя, что не все жены и мужья несчастливы вместе. Просто мужчины и женщины должны быть справедливы друг к другу, тогда все будет хорошо, а так как они приносят друг другу счастье, то их дети тоже становятся счастливыми. Ну а теперь скажи мне, как тебя зовут, чтобы мы стали настоящими друзьями.

– Меня зовут Хани. – Девочка закусила губу. – Это глупое имя, девочки в пансионе подшучивают надо мной. Они говорят, что я должна жить в горшочке с медом[4].

– А мне кажется, что твое имя очень милое. Оно напоминает цвет твоих волос, Хани. А меня зовут Делла. Раз мы представились друг другу, то можем идти и позавтракать мороженым.

Хани захихикала и зашагала рядом с Деллой. Когда они добрались до ярко раскрашенного кафе то увидели, что там шумно и весело, так как его заполнили подростки, сидящие за плетеными столиками, уставленными кока-колой и мороженым. Делла оглянулась в поисках свободного столика, но все места были заняты, поэтому ей пришлось купить большие рожки с мороженым для себя и Хани, и они стали прогуливаться по палубе, поедая мороженое. Девочка рассказывала о своем дедушке и тете-вдове, и Делла поняла, что они жили в Италии. Она не смогла удержаться от мысли, что для Хани будет лучше находиться там, чем с матерью, которой она только мешала.

Делла и девочка остановилась у перил, чтобы полюбоваться, как солнце рисует на воде серебряные узоры, а за кормой на много миль тянется пенистый хвост; в этот момент Делла заметила, как за борт упало большое боа из перьев, принадлежавшее какой-то герцогине.

Хани расхохоталась. Этот счастливый смех доставил Делле огромное наслаждение. Она обожала детей, но ее жизнь с Маршем совершенно исключала их общество; поглядывая на воду, находившуюся в постоянном движении, она поняла, как много времени потратила на учителей пения и прочих серьезных людей, вращающихся в сфере классической музыки. После десяти лет она уже не ходила в школу, как другие дети, а занималась дома, под присмотром гувернера. Позднее уже сам Марш взялся за ее воспитание. Он учил ее быть сдержанной и любезной со всеми. Ей постепенно прививали вкус к хорошей одежде. Она научилась разбираться во всех видах искусства и даже неплохо играть в бридж. Ее личность была сформирована Маршем таким образом, чтобы соответствовать его требовательному вкусу. Стоя у перил на борту «Звезды», Делла вновь почувствовала, как в ней раскручивается бунтарская спираль.

– Хани, – пропел вдруг женский голос, – что ты делаешь здесь? Ведь я велела тебе не уходить с палубы, пока я не приду за тобой.

Делла и Хани одновременно оторвались от перил, и Делла сразу же увидела, что женщина, сопровождавшая Николаса Франквилу, и была матерью ее новой подруги. При дневном свете она выглядела так же ослепительно, как и вчера вечером. На ней была бледно-оранжевая хлопчатобумажная блузка с пышными рукавами, стянутыми у запястья маленькими манжетами на пуговичках. Блуза прекрасно сочеталась с замшевой юбкой, а ее темные волосы украшал прозрачный оранжевый шарф. Ее миндалевидные глаза уставились на Деллу с плохо скрытой враждебностью.

– Ну вот, вы кормите ребенка мороженым, и теперь она не захочет обедать! Как было бы хорошо, если бы одинокие благонамеренные женщины предоставили бы матерям самим заботиться о своих детях. Хани, у тебя весь рот вымазан этой дрянью, ты выглядишь как маленький трубочист!

– О, вовсе нет, – протянул высокий мужчина, стоявший рядом с ней, глядя на Хани темными улыбающимися глазами, – ваша дочь, синьора, в таком возрасте, что она может позволить себе вымазаться с головы до ног и все-таки будет выглядеть очаровательно. Вижу, малышка, что ты лакомилась зеленым фисташковым мороженым, которое я так любил в детстве.