День Проклятого Валентина (СИ) - Инфинити Инна

Мы засыпаем глубокой ночью. Артем крепко меня обнимает и прижимает к себе. Я тоже обнимаю его, поуютнее устраиваясь в его руках. Это, оказывается, так приятно — когда тебя во сне кто-то обнимает. Максим никогда не обнимал меня в кровати. Он всегда просто отворачивался к стенке и засыпал. А так как кроме Максима, я никогда больше ни с кем не спала, мне казалось, что так и должно быть. Но сейчас, когда Артем меня к себе прижимает и дышит мне в волосы, я понимаю, что нет. Когда людей по-настоящему тянет друг к другу, они спят в обнимку.

Глава 8. Худшее утро

Лучшая ночь в моей жизни сменяется худшим утром в моей жизни. Я открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Смотрю на лицо спящего Артема, и все тут же встает на свои места.

Боль, разрастающаяся внутри меня, настолько сильная, что я отворачиваюсь от его идеально красивого лица. Мне предстоит сказать ему правду о себе и уйти навсегда. Он совершенно точно не захочет меня больше видеть. Во-первых, я разведена, и у меня есть ребенок. Во-вторых, я обманом удерживала возле себя бывшего мужа. В-третьих, я солгала ему о себе при знакомстве.

Разве он захочет меня видеть, когда узнает правду? Конечно, нет.

Я рассматриваю комнату в темно-синих мужских тонах, когда Артем просыпается и лениво зевает.

— Доброе утро, — смотрит на меня с улыбкой и проводит ладонью по лицу.

Если бы оно только было добрым…

— Привет, — шепчу ему.

Его ладонь под одеялом ложится на мой обнаженный живот и медленно идёт наверх.

— Я забыл тебе вчера сказать, что ты просто невероятно красива.

Я тяжело сглатываю, а глаза тут же наливаются слезами, поэтому я поворачиваю лицо к потолку. Артем уверенно придвигает меня ближе к себе и утыкается лицом в шею. Глубоко вдыхает и шумно выдыхает.

— Твой запах просто сводит меня с ума, — касается горячими губами тонкой кожи и спускается ниже к плечу.

Я прикрываю веки и со всей силы пытаюсь сдерживать волну желания, что вот-вот прокатится по всему телу.

— Хочу тебя, — шепчет и ложится на меня сверху, покрывая поцелуями грудную клетку.

— Артем, я должна тебе кое-что сказать.

Но он не останавливается, продолжает спускаться поцелуями ниже.

— Артем, остановись, — пытаюсь столкнуть его с себя.

— Это не может подождать?

— Нет. Я тебя вчера сильно обманула.

Он резко замирает. Медленно поднимает на меня голову и пристально смотрит.

— Слезь с меня, пожалуйста, я должна тебе кое-что сказать.

Он тяжело вздыхает и ложится на спину рядом со мной. Трёт глаза и поворачивает голову ко мне.

— Внимательно тебя слушаю.

— Во-первых, я не стюардесса, и мне не 25 лет. — Говорю и тут же стараюсь сглотнуть образовавшийся в горле ком. — Мне 30 лет, и я журналист.

Он слегка прищуривает глаза и внимательно блуждает ими по моему лицу, будто ища подтверждение. Молчит, поэтому я набираюсь смелости и решаю продолжить.

— Но это еще не все. Я разведена, и у меня есть дочь. Ей почти четыре года.

Мне невыносимо сложно смотреть в его сосредоточенное лицо, поэтому я отворачиваю голову к потолку.

— Я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть, — выдавливаю с дрожью в голосе.

Он все еще сосредоточенно молчит, прожигая в моей щеке дырку. Мне кажется, что я даже чувствую, как шевелятся шестеренки в его голове. Он напряжённо думает. Вот только о чем ему тут думать? Ему нужно сейчас же выставлять меня за дверь. Таким мужчинам, как он, не нужны такие женщины, как я.

— Почему ты решила соврать? — Наконец произносит.

— Потому что ты мне очень понравился. А когда я при знакомстве говорю о ребёнке, все мужчины от меня обычно тут же сбегают.

— Почему именно стюардесса и почему именно 25 лет?

— Подруги посоветовали так сказать. Я окончила МГИМО и свободно владею тремя языками. Но когда я так говорю, мужчины тоже почему-то сбегают.

— Потому что думают, что ты умнее их.

— Мои подруги тоже мне так сказали.

— Почему ты развелась?

Я тяжело сглатываю.

— Мой муж ушел от меня к другой. Мы с ним были вместе в школе, но он бросил меня на выпускном из-за нашей одноклассницы. Тогда я смогла это проглотить, но чуть больше, чем через полгода, я столкнулась с ним в коридоре МГИМО. Оказалось, что перед началом учебного года он попал в сильную аварию, в которой пробил головой лобовое стекло и вылетел из машины. Из-за сильной травмы головы он частично потерял память. В общем, он не помнил меня и не помнил, что бросил меня из-за другой девушки. Так мы снова стали с ним встречаться. А та девушка уехала учиться в Америку и больше никогда не появлялась. Он ее не помнил, мы с ним были вместе и все могло бы быть прекрасно, но та девушка вернулась, спустя восемь лет. Так вскрылся мой обман на протяжении всех этих лет: я не рассказывала ему ни о нашем расставании в школе, ни о ней. Но мы все равно поженились, я тут же забеременела, чтобы удержать его, но ребенок не помог. Муж во второй раз бросил меня из-за нее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я замолкаю и закрываю глаза. Для чего он спрашивает? Почему просто не выставит меня за дверь?

Артем продолжает сверлить меня взглядом, я чувствую это кожей. Но вдруг он делает совсем неожиданную вещь. Закидывает на меня руку и притягивает к себе. От неожиданности я тут же открываю глаза.

— За эту ложь я должен тебя наказать, — шепчет на ухо и спускается поцелуями по шее.

Я не могу поверить в происходящее, наверное, с минуту. Артем не выгоняет меня, ни в чем не обвиняет, а целует. И делает это так же страстно, как ночью. Я снова закрываю глаза и отдаюсь этому мужчине.

Глава 9. Книга

POV Артем

Две недели назад

Я поудобнее устраиваюсь на мягком кожаном диване в кабинете своей сестры. Беру в руки кружку с капуччино, только что сваренным ее секретаршей, и закидываю ноги на журнальный столик. Кофе, что надо. И сама по себе секретарша симпатичная. Надо будет спросить потом у сестры ее телефончик.

Хотя к чему медлить?

— Эль, — зову сестру, быстро печатающую на компьютере. — Я заметил, у тебя новая секретарша. Сколько лет?

Она отвлекается от компьютера и переводит на меня суровый взгляд. Сверлит своими глазами поверх очков неприлично долго.

— Да что такого? — Тут же начинаю в своё оправдание. — Я молод, хорош собой и свободен. Она молода, хороша собой и без кольца на пальце. Почему нет?

— Артем, остепенись уже. — Строго изрекает.

Элеонора младше меня на три года, но в наших братско-сестринских отношениях главная именно она. Просто я всегда был раздолбаем, а она всегда была серьезной и любила дисциплину. В общем, в детстве она меня воспитывала, а не я ее. Хотя почему в детстве? Она продолжает воспитывать меня до сих пор.

— Ты же знаешь, я не намерен жениться ни-ког-да, — произношу по слогам. — Я холостяк и чайлдфри до мозга костей. Мне хватает семейных парочек на работе, я не хочу однажды стать, как они.

— Все семьи разные.

Я машу на нее рукой.

— Нет, Эля. Я семейный психолог с десятилетней практикой. Все семьи одинаковые, а я не хочу однажды стать, как мои клиенты. На фиг надо?

— Ну я же не стала, как твои клиенты.

— Я уверен, что рано или поздно ты придёшь со своим мужем ко мне на приём.

Эля фыркает и смеется. Затем снова быстро бьет пальцами с аккуратным маникюром по клавиатуре. Напечатав сообщение, сестра поворачивается ко мне на мягком кресле с колесиками. Сбрасывает на пол высокие шпильки, шевелит уставшими от каблуков пальцами и закидывает ногу на ногу.

— Слушай, Артем, тут такое дело… Давно хотела с тобой обсудить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Валяй, сестренка.

— Сейчас в стране устойчивая тенденция к разводам. Очень много разведённых женщин пытаются повторно устроить свою судьбу. Мы издаём много книг о том, как найти парня, удержать его и женить на себе, но они скорее для девушек, которые никогда не были замужем. У нас, к сожалению, совсем нет книг о психологии разведённой женщины. Есть ощущение, что такое будут покупать.