Кристина Хемлетт - Сердцеед

Син Майкл пожал плечами и вслед за ней спустился в холл.

— Все по-старому. О Дне благодарения вы, конечно, знаете?

— Он отмечается в этот четверг. Что еще я должна о нем знать?

— Просто, что он у нас все-таки будет, — ответил он.

— Что значит «все-таки будет»?

Син Майкл пришел в отчаяние от мысли, что кто-то может быть так туп, и вздохнул.

— А вы не считаете, что это дурной тон? Причард буйствует так, что впору ее связывать. Но это, к сожалению, невозможно: ведь ей еще надо в магазины за дополнительными покупками для праздничного стола.

— Должна признать, — сказала Виктория, — что вряд ли у кого-нибудь в замке сейчас праздничное настроение, но…

— Точно так же думаю и я. Хотите организовать бойкот? Давайте найдем уютную пивную и напьемся до бесчувствия!

— Этим вы сейчас и занимаетесь? — спросила Виктория. — Поднимаете людей на массовый мятеж?

— А вы разве не присоединитесь?

— Может быть, лучше все-таки устроить обед… — елейным голосом предложила она. — Хоть в День благодарения отблагодарим Всевышнего за то, что для всех нас все обошлось благополучно.

Шутка Виктории рассмешила Сина Майкла.

— Между прочим, она до сих пор так и не сошла вниз.

— Кто?

— Пэгги… Правда, — лукаво добавил он, — я видел Тэппинга. Он нес поднос. По-видимому, это был ланч.

Виктория подошла к лестнице.

— Если это все ваши новости, — сказала она ему, — то я вижу, что немного потеряла.

— Нет, есть еще одна новость, — шутовски раскланявшись, сообщил он. — Пока вас не было, вам звонили по телефону.

— Я не собираюсь играть с вами в «Что? Где? Когда?»

— А я вам этого и не предлагаю, — возразил Син Майкл. — Звонил экс-член.

— Экс-член?! Не знаю никаких бывших…

— … членов Конгресса? — спросил Син Майкл. — Правда, в наши дни и в этом возрасте они все уже немножко сдвинуты… Вы не находите?

Она знала только одного человека, который мог позвонить ей. Но и это ничего не объясняло.

— Хофферт? Конгрессмен Хофферт? Это он звонил?

Син Майкл пожал плечами.

— Я все слышал только краем уха. С ним говорил Хантер.

— А он сказал…

Виктория не успела закончить вопрос, как Син Майкл на него уже ответил:

— Он послал Чена в аэропорт, чтобы привезти старушку. Вас она интересует?

— Даже не представляю, о ком вы говорите.

Глаза Сина Майкла заискрились удовольствием.

— О вашей матери, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал он. — Ну и ловко же вы провели нас, никому не сказав, что она приезжает!

32

Виктория разрывалась между желанием найти в своей записной книжке номер домашнего телефона Хофферта и стремлением узнать у Хантера, о чем они говорили. Однако неожиданное появление в коридоре О'Хари положило конец ее раздумьям и освободило от необходимости делать выбор.

— Я должен поговорить с вами, Виктория, — сказал он. Его тон не оставлял места для сомнений в том, что Виктория опять очутилась в трудном положении, хотя и не по своей вине.

— Некоторое время назад ваш бывший босс позвонил мне со странной просьбой. — Таково было вступление Хантера к разговору, проходившему за закрытыми дверями.

— Конгрессмен Хофферт звонил по поводу моей матери?

Ее осведомленность застала О'Хари врасплох, и это дало ей время для того, чтобы перейти в наступление прежде, чем он смог сказать что-то такое, о чем позже сожалел бы.

— Для меня это такая же неожиданность, как и для вас, — сухо сказала Виктория. — Порой я задумываюсь, чем она руководствуется в своих поступках. Но, в конце концов, она — моя мать.

Реакция Хантера показала, что он не ожидал от нее таких слов, особенно с учетом его рассказа о беседе с Хоффертом.

— Вы говорите, что обо всем этом ничего не знали?

Виктория почувствовала себя так, будто ее смертельно ранили.

— Конечно, не знала! Неужели вы думаете, что я не сказала бы вам об этом?

— А письмо?

— Письмо?

— Насколько я понял, она написала его вам на прошлой неделе, сообщив номер рейса.

Смелость Виктории, гордой тем, что она выстояла под нажимом Хантера, вдруг испарилась: она вспомнила, что во время последней поездки в город взяла из своей квартиры почту, но так и не просмотрела ее. «Проклятье!» — подумала она, вспомнив и то, что среди прочих конвертов там действительно было письмо от Мэрсайн.

— Ну, так как? — спросил Хантер.

— Что-то не помню о чем-нибудь подобном, — ответила она. Ее успокаивало то, что в этом утверждении была хотя бы частичка правды. — Но выбросьте все это из головы. В Вашингтоне есть масса хороших отелей, и я знаю…

— Перестаньте! — осек ее, подняв руку, Хантер. — Ваша мать остановится в замке. Я же не возражаю против этого! Я просто думал, что приглашать еще одного человека в условия, в которых мы сейчас оказались, — верх неблагоразумия.

Почувствовав себя оскорбленной, Виктория взвилась.

— Уже дважды за эту неделю ставится под вопрос мое благоразумие!

— Но в первый раз, — напомнил он, — это было вполне оправданно. Поехав верхом на лошади, которая к вам не привыкла, вы рисковали получить серьезные травмы. Я имел в виду только езду верхом.

— Согласна, — сказала она. — Но вряд ли вы можете считать меня ответственной за поступки человека, находящегося за две тысячи миль отсюда!

Хантер поднял брови.

— Вы хотите сказать, что не говорили с ней о том, что здесь произошло после вашего приезда? Разве вы не просили ее приехать?

— Конечно, нет! — почти закричала Виктория. — Разве вы не обратили внимания на то, что моя мать пыталась связаться со мной не через Эллиота, а через Лэрри? Она уверена, что я работаю у него! — Слова Виктории о том, что ее мать не знает о последних событиях, вызвали подобие улыбки на суровом лице Хантера.

— Тогда я должен попросить у вас прощения.

— Извинение принято.

И тут между ними повисло неловкое молчание.

— Так вы никогда не писали ей обо мне? — спросил наконец Хантер.

— О вас в своих письмах я вообще не упоминала! — ответила Виктория. При этом она была несколько озадачена намеком на разочарование, ставшим заметным по движению уголков его губ.

— Ну, тогда встает еще одна проблема, — добавил Хантер, меняя предмет разговора. — Поскольку мы узнали о ее приезде так поздно и в нормальных обстоятельствах о ней должна была бы позаботиться миссис Мэджин, я хотел бы попросить вас, чтобы она поселилась вместе с вами.

— Вы действительно не имеете ничего против, чтобы она остановилась здесь? — удивилась Виктория, надеясь только на то, что вся эта история затянется всего на несколько дней, а ее мать не приедет с обычным комплектом дорожных сундуков и обслуги.