Кристина Хемлетт - Сердцеед

— Вообще-то все это не имело бы такого значения, если бы речь не шла об алиби.

— Алиби?

— В замке я всегда с Сином Майклом, — не дожидаясь вопроса, разъяснила Дебора. — Все это узнают из газет. Правда? С папой тогда случится просто что-то ужасное. Но разве можно было бы молчать в подобном случае? Особенно если речь идет о любимом мужчине.

«Зачем она мне все это говорит?» — размышляла Виктория.

— Я только надеюсь, что в этом деле Хантер не поступит подло, — сказала Дебора. — Если он станет показывать пальцем на моего милого лишь потому, что никто не сможет подтвердить, где он был, единственное, что мне останется, — больше не бывать здесь и удерживать себя от желания снести к черту его глупую башку.

— Уверена, что дело до этого не дойдет, — ответила Виктория, вспоминая предложение кузена Хантера обеспечить друг другу алиби на эту ночь. Вполне возможно, что он был более серьезен, чем она предполагала.

— Син Майкл от этого зрелища просто обезумел, — говорила Дебора. — Я имею в виду, что он был одним из первых, кто подошел к ней. Вы знали, что она была его теткой?

Виктория кивнула. Об известном, как видно, всем она узнала только недавно.

— Мэджин всегда хотела им добра, — продолжила Дебора. — Допускаю, что она могла быть и самой настоящей стервой, когда всерьез хотела этого… Но кроме Сина Майкла и Пэгги родственников у нее не было.

— Так кто же, по-вашему, убил ее? — решила Виктория воспользоваться выводами, к которым пришла Дебора.

— Хорошо, я скажу, хотя это, может быть, и не совпадет с вашим мнением, — проговорила Дебора. — Я поставила бы все свои деньги на то, что ее убил Хантер. Это, конечно, не значит, что его мысли были заняты только подготовкой убийства.

— А каково же будет мое мнение, по-вашему?

— О, милая, между нами говоря, я видела, как он смотрит на вас, и каким взглядом отвечаете ему вы. Что-то, по-моему, в этом есть. Понимаете, как в химии: нечто вроде сшибки атомов.

Виктория отвергла такую аналогию и вернулась к первому вопросу.

— Почему вы назвали убийцей Хантера?

— Начнем с того, что это был мужчина. Правильно? Женщина либо отравила бы, либо задушила.

— А что вы скажете о Лиззи Борден?

— Вы понимаете, о чем я говорю! — настаивала на своем Дебора. — Так или иначе, это был либо Хантер, либо Чен, либо эта старая перечница — любой из них на ваш выбор.

Виктория заметила, что в своем списке Дебора весьма кстати пропустила Сина Майкла.

— А что вы скажете о Яне?

— Вне подозрений. Он кроткий ягненок.

— Ну а Тэппинг?

— А разве он не был с Пэгги за стенами замка? Мне сказал об этом Син Майкл.

— Меня просто интересовало, что вы скажете.

— Могу сказать только одно: все это чертовски страшно.

И ее последующие слова фактически озвучили господствовавшее среди домочадцев мнение, которое сложилось после того, как было найдено тело миссис Мэджин:

— Кто бы ни привел в движение тот рычаг, — сказала она, — он знал, что вместе с другими окажется в капкане внутри замка. Не приводит ли это вас к мысли, что он настолько дерзок, что даже не побоялся остаться на месте совершенного им преступления? — Дебора при этом содрогнулась. — И это поневоле заставляет думать, что он намерен повторить его.

31

— Какой неожиданный сюрприз! — воскликнул Эллиот, когда утром следующего дня на пороге конторы появилась Виктория.

Одно лишь лицо его было лекарством для измотанных нервов Виктории. Ей так нужно было убедиться в нормальности внешнего мира!

— Вы не собираетесь в суд или куда-нибудь еще? — спросила она.

— Сегодня я работаю с бумагами, — ответил Эллиот, прикрывая дверь, чтобы они смогли побеседовать наедине. — Это, должно быть, судьба или везение. Вы отказались от намерения остаться в замке до конца недели?

Виктория покачала головой.

— Дело не в этом. Речь идет о… — Она остановилась, осознав, что не готова к обсуждению беспокоящего ее вопроса.

Эллиот, поднаторевший в искусстве ободрять людей, взял инициативу в свои руки.

— Поверьте, Виктория, что бы вы ни сказали, за пределы этой комнаты ваши слова не выйдут.

Она заставила себя улыбнуться.

— Я это знаю, — ответила она. — И очень этим дорожу.

— Кажется, я бросил вас в самый центр осиного гнезда, — покачал седой головой Эллиот. — Если бы мне предстояло сделать это вновь…

— … вы поступили бы точно так же, — закончила за него Виктория. — Не осуждайте себя, — твердо сказала она, а ее взгляд был прикован к тому самому завораживающему снимку на стене. Снимку замка Хантера в Ирландии.

— Как там идут дела? — спросил Эллиот. — Что-нибудь новое произошло со вчерашнего дня?

— Ожидается доклад следователя о случае насильственной смерти. Возможно, полицейские будут еще задавать вопросы: сегодня утром для беседы с Хантером приезжал сержант Дэниэлс.

— Я — выключенный телефон, — напомнил ей Эллиот. — А значит, если вам что-то нужно…

Виктория заметила на его столе сложенную в несколько раз газету.

— Вы, вероятно, уже прочли репортаж?

— Погоня за сенсацией, — отмахнулся Эллиот. — Я не обратил на него особого внимания.

— Да, но репортер постарался! — возразила она. — Привел некоторые детали убийства, перечислил имена всех жителей поместья.

У кого автор получил информацию, осталось неизвестным, и Виктория подозревала в этом чуть ли не всех.

— Сколько бы я ни беседовал с вами, у вас всегда была какая-нибудь своя версия событий, — заметил Эллиот. — И вы, видимо, хотите, чтобы я распространял именно ее?

— Боюсь, что дальше от правды, чем сейчас, вы быть не можете, — ответила Виктория, но ей польстило, что Эллиот похвалил ее за умение читать мысли других. — В гораздо большей степени это… личное дело, — объяснила она.

— Хантер?

Стало ясно, что интуиция свойственна не только ей.

— Как вы узнали?! — поразилась она, наспех соображая, где же могла допустить промах.

— Можно мне сослаться на пятую статью Конституции, позволяющую не давать показаний против себя? — шутливо парировал он. Эллиот скрестил руки на груди и, вздохнув, откинулся в кожаном кресле. — Боюсь, буду вынужден признать себя виновным в совмещении прислужничества перед престижным клиентом, с одной стороны, и стремления выдавать желаемое за действительное — с другой.

— Вы повторяетесь!

— Итак, одну сторону дела вы знаете, — заключил Эллиот. — Другую же я стану опровергать через суд, если только вы когда-нибудь расскажете о ней моей жене.