Валерия Савельева - Головная боль в наследство

Новогодняя ночь приближается? Да что вы, не выдумывайте! Это мы Рождество праздновать собираемся! Да, в России, в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря. Нет, не католические христиане – православные, как и большая часть в России. Только вот матушка с отцом и старшая сестрица с мужем поутру вылетают на отдых, в Турцию, так что не смогут отпраздновать Новый год в кругу семьи – несмотря на то, что вчетвером едут в один отель и из семьи там не будет лишь меня да Алиски.

В любом случае, очнувшись только перед самой поездкой, Ира и мамуля устроили из этого такую трагедию со слезами и причитаниями, что готовы были уже сдать билеты… но положение спас Марид, предложив справить вместе Рождество по Европейским меркам, добавил ещё, что для него это традиция — ага, для ифрита-безбожника. Конечно же, дамы от такого заявления разомлели… и вот, мы готовимся к празднику, практически сидя на чемоданах!

Впрочем, это довольно-таки мило…

— Улыбаешься, как Чеширский кот, загадочно и маниакально, — фыркнула наконец-то договорившая по телефону Алиска, присаживаясь на подлокотник моего кресла. — Строишь коварные планы?

— Да ну тебя, ничего такого! – рассмеявшись, я покачал головой. – Сама ситуация забавная, такая суета вокруг.

— А стоило бы, — шепнула сестрёнка и пояснила, когда я непонимающе поглядел на неё: — Коварные планы строить, я имею в виду. Смотри вот! — Алиса указала рукой в сторону люстры, украшенной зеленью. — Омела, ага. И в других комнатах тоже. Я притащила из Леса Снов… — очередной мой подозрительный взгляд в её сторону. — Из "приёмной" Шерриана, короче. Лови момент!

Спрыгнув с подлокотника, сестрица принялась дальше расставлять на столе тарелки, а я же вновь обратил взор к висящей на люстре веточке омелы. Помнится, если ты стоишь с кем-то под омелой, то просто обязан поцеловать этого человека — традиция такая есть. Да вот только не у нас.

— Это глупо. Зачем? — пожал плечами, переводя взгляд на Алиску.

— Ничего ты не понимаешь, — буркнула сестрёнка, обиженно прижимая к груди чашку. — Это романтично. Ты, он, омела над головой и волшебный поцелуй. Эхх… — она мечтательно вздохнула. — Кстати, Иринин явится через часок, он тебе смс-ку прислал.

Да, Борька был практически членом семьи для нас, потому и не пригласить его на ужин было просто невозможно. Настоял на этом, что удивительно, Марид — он сходу заявил, что "попугая надо позвать".

— Так ты его ловить под омелой будешь? — ляпнул, не подумав.

И смог лицезреть, как мгновенно меняется лицо сестрицы, становясь из мечтательно-весёлого усталым и осунувшимся. Только тогда в голову пришла мысль, что Алиска давно уже практически не говорит об Иринине.

— Нет, у Борьки всегда был свой путь, — она покачала головой. — А мой гость не придёт, наверное.

— Ааа…

В зале повисла гнетущая тишина. Я корил себя за дурацкий вопрос, Алиска в задумчивости расставляла по местам тарелки и раскладывала столовые приборы. В душе неприятно копошился червячок сомнений, активно нашёптывающий, чтобы я извинился. Решено — сделано.

— Алис, это…

— Не парься, — сестрица словно знала, что собираюсь сейчас развести ненавистные ей сантименты. — Держи! — и нагло заткнула мне рот чупа-чупсом. Пару секунд поглядела на прифигевшего брата, хохотнула и добавила с максимально честным видом: — Я не намекаю ни на что, правда. Просто конфетка вкусная, сливочная, как ты любишь…

Алиска стрельнула глазками в мою сторону и умчалась на кухню, относить лишние тарелки. Вот же извращенка сотого уровня! И это перед ней собирался извиняться за то, что случайно обидел? Да настроение сестрицы сегодня, походу, ничем не испортить!

Чупа-чупс был выужен изо рта и придирчиво рассмотрен. Хотя вкусный, да, не спорю.

Именно этот момент выбрал Марид, чтобы почтить зал своим присутствием. Казалось бы, джинн даже внимания на меня не обратил: поставил на стол какой-то экзотический салат и блюдо с курочкой, придирчиво поправил салфетки, достал ещё одну из шкафа, подложив под тарелку там, где пропустила Алиска. Потом уже поправил украшения на том самом шкафу, ибо чуть не сбил их рукой.

Я наблюдал за его передвижениями, отойдя в сторону и вновь принявшись за поедание конфетки. Мой любимый — прямо-таки сама хозяйственность! Маман на Марида вон нарадоваться не может. Впрочем, она ещё не знает, что мы с ним… вместе. Ну, страшно признаться, кто знает, как матушка отреагирует? Зато она активно сватает джинну Алиску, а этот гадёныш ещё подыгрывает, говорит, что милой парой будут, будто не замечает, как дико бешусь и ревную его при этом. Или, может, замечает, а потому распаляет ещё больше. Марид это дело любит!

— Решил устроить сеанс соблазнения? — промурлыкал джинн, внезапно оказываясь рядом и притягивая меня к себе за талию.

На губах его играла лукавая улыбка, в глазах — смешинки, а пальцы свободной руки осторожно коснулись моей скулы, скользнув к губам. Я вытащил чупа-чупс изо рта, собираясь ответить, но вместо этого замолчал, звучно сглатывая. Марид перехватил палочку и медленно лизнул конфету, смотря прямо в глаза. Получилось до одури сексуально, скорее уж, это джинн решил меня соблазнить.

— Чёрт… — выдохнул еле слышно, потянувшись к губам джинна, недавно с нежностью касавшимся конфеты.

Желание было одно: прижаться к возлюбленному всем телом и поцеловать его со всей страстью, на которую я только способен. А потом можно было бы утащить его в комнату и…

— То-олька, на кухне нереально находиться, там такой офигительный запах еды. Марид — мастер на все руки!

В зал влетела Ирка, возбуждённая в преддверии праздника, словно школьница-малолетка. Следом в двери шагнул Андрей, её муж, мощный и высокий, словно скала. На его фоне Иришка казалась милой маленькой феечкой, разве что излишне пошлой и грубоватой — хотя и не при муже.

Мы с Маридом отскочили друг от друга, как ошпаренные. Джинн мгновенно затолкал в рот конфету, будто не пробовал в жизни ничего вкуснее, а я грохнулся на диван, мечтая скрыть возбуждение — как мальчишка завёлся от одних только мыслей и предвкушения поцелуя. И хоть успели мы до появления Иринки, лишь услышав её звенящий голосок, старшая всё равно окинула нас подозрительным взглядом, а потом заметила, грохнувшись на диван рядом со мной:

— Знаешь, у тебя щёки такие пунцовые, словно вы тут с Маридом обсуждали, как лучше девушку поиметь и в какой позе. Ну, или сами то… — но поймав мой недовольный взгляд, Ира закашлялась, а потом прошептала недовольно: — Да поняла я, поняла, что ты натурал, не ворчи.

Эх, как же она заблуждалась! Только я совершенно не хотел сестру разубеждать, ведь меньше знает — крепче спит.