Сандра Даллас - Веселое заведение

Нед закатал свои вещи вместе с фотографией в два одеяла, потом для верности перетянул скатку ремнями. Находившиеся в комнате седельные сумки он наполнил всевозможными мелочами, которые могли пригодиться ему в дороге, позаботившись оставить место и для провизии. Положив оставшиеся вещи назад в сундук, он приподнял половицу, вынул кожаную сумку, развязал стягивавшие ее ремни и высыпал ее содержимое на помещавшуюся у стены узкую койку. Добавив к груде долларов деньги, взятые из банка в Джаспере, он пересчитал свою кассу и разделил деньги на пять пачек по тысяче долларов в каждой. Шестая пачка, поменьше, содержала семьсот пятьдесят долларов. Оставшиеся деньги — что-то около пятисот долларов — он положил в карман рубашки. Уложив в сумку ровно пять тысяч семьсот пятьдесят долларов, Нед вернул ее в тайник.

К тому времени, когда Нед закончил сборы, солнце уже зашло, и Неду захотелось есть. Выйдя из сарая, он направился на кухню, где обнаружил оставленную Уэлкам кастрюлю с «тамале» и две тарелки. Он сел за стол и, не зажигая света, основательно закусил. Потом он подумал, что было бы неплохо отнести тарелку «тамале» Эмме, но, увидев на полу пустую бутылку из-под виски, отказался от этой идеи. Вполне возможно, что сегодня вечером Эмма нуждалась в виски куда больше, чем в пище. В виски и в крепком сне. Глянув на запертую дверь, которая вела в комнату Эммы, он еще больше утвердился в этой мысли и решил ее не беспокоить. Завтра их ожидал трудный день, и ей было необходимо как следует отдохнуть. Дав волю воображению, Нед попытался представить себе, как она выглядит в ночной рубашке и чепце, и улыбнулся. Продолжая улыбаться, он скрутил сигарету, закурил, откинулся на спинку стула и некоторое время сидел без движения, попыхивая дымком и прислушиваясь к доносившимся из гостиной раскатам смеха и женскому визгу. Ему показалось, что он слышит голос Эдди и звон бокалов. «Надо будет сказать Эдди, чтобы она поставила в гостиной фортепьяно и наняла пианиста», — подумал Нед. В следующую минуту, однако, ему пришло в голову, что он, возможно, никогда ее больше не увидит, и задумался, будет ли он, Нед, скучать по легкой, бездумной жизни, которую вел в этих гостеприимных стенах. Впрочем, он был уверен, что не будет — ведь судьба предоставила ему шанс осуществить свою мечту — уехать с Эммой в Колорадо.

Свернув себе еще одну сигарету, он поднялся с места, подошел к окну и выглянул наружу. На небе в окружении бесчисленных звезд сияла неполная луна. Нед удовлетворенно кивнул: это предвещало хорошую погоду, которая им с Эммой ой как понадобится, поскольку весь следующий день и вечер им предстояло провести в седле. Потом Нед заметил, как к лачужке, в которой обитала Уэлкам, метнулась какая-то тень, и решил, что это, скорее всего, собака или забредший из прерии койот. Распахнулась покосившаяся дверь, из лачужки вышла Уэлкам и быстро зашагала в сторону города. «Куда это, интересно знать, она так торопится на ночь-то глядя?» — подумал Нед, но, выйдя во двор, сразу же выбросил Уэлкам из головы. Вдохнув напоенный ароматом шалфея воздух, он швырнул окурок сигареты в грязь и направился к сараю. Пока что у Неда Партнера все складывалось на редкость удачно, как говорится, тип-топ, и настроение у него было превосходное.

Хорошее настроение не покинуло Неда и на следующее утро, хотя всю ночь его мучили кошмары и спал он плохо. Возложив вину за дурно проведенную ночь на воспоминания о братьях Майндерах и понадеявшись, что Эмма спала более спокойно, он оделся и двинулся по тропинке к «Чили-Квин». К большому своему неудовольствию, он обнаружил на кухне Эдди, которая, казалось, только его и дожидалась. Потом он подумал, что она, скорее всего, вообще еще не ложилась, так как на ней было платье, украшенное мелкими цветными перышками, стеклярусом и прочей мишурой. У печи суетилась Уэлкам, занимавшаяся приготовлением завтрака, состоявшего из яичницы и жареных бараньих ребрышек.

— Уэлкам сказала мне, что ты еще не получил деньги, — жалобно пропела Эдди. Вид у нее был несколько помятый.

— Деньги будут, — веско сказал Нед. — Сегодня на вокзале брат Эммы передаст нам всю оговоренную в письме сумму. Потом Эмма поедет в Джаспер. Мы сказали Джону, что нам необходимо подписать там кое-какие бумаги для завершения сделки.

Уэлкам поставил перед Эдди тарелку с яичницей, но Эдди пододвинула ее Неду и наклонилась вперед, едва не касаясь полуобнаженной грудью поверхности стола.

— А ты с ней поедешь? — спросила Эдди.

Нед покачал головой и, вооружившись вилкой, принялся за яичницу.

— Значит, ты настолько ей доверяешь, что позволишь взять все деньги с собой? — прищурилась Эдди.

Нед бросил взгляд в сторону спальни Эммы, но дверь по-прежнему была плотно закрыта.

— Ее брат не хочет, чтобы я ехал вместе с ней. Но если ты ставишь вопрос о доверии, скажу так: да, я ей верю. Она перешлет то, что нам причитается, по почте. В противном случае я сам выплачу вашу долю.

Эдди презрительно фыркнула и махнула Уэлкам, чтобы та подавала завтрак и ей.

— Я не спала почти всю ночь, но пила мало, а потому сегодня у меня неожиданно прорезался аппетит. — Сообщив это негритянке, Эдди снова повернулась к Неду. — Неужели этот человек так вот запросто отдаст вам свои деньги?

Скрипнула дверь, и из спальни вышла одетая в дорожный костюм бледная, невыспавшаяся Эмма. Судя по всему, ей удалось подслушать их беседу, так как она сразу же включилась в разговор:

— Неду придется предъявить Джону свою долю общего капитала. Если помните, я писала Джону, что мой муж при покупке участка возьмет половину всех расходов на себя, — сказала Эмма. — Брату потребовались доказательства, и тут Нед мне шепнул, что у него припрятана нужная сумма.

Нед был недоволен, что Эмма затронула эту тему, и он перевел взгляд на Эдди, которая с чрезвычайно хмурым видом разглядывала стоявшую перед ней чашку с кофе. Потом, совершенно неожиданно, лицо у нее просветлело.

— Я была бы не прочь увидеть все это собственными глазами, — сказала она, а потом повернулась к Уэлкам: — А ты? Тебе хотелось бы полюбоваться на эту сцену?

Уэлкам посмотрела сначала на Эдди, а потом на Эмму. Вместо того чтобы отвечать на вопрос Эдди, она спросила у Эммы, будет ли та завтракать. Эмма отрицательно покачала головой.

— Не понимаю, с какой стати нам тащиться на вокзал? — спросила Уэлкам у Эдди. — Мы будем там только мешать.

— Не будем. Встанем где-нибудь в сторонке и посмотрим, что произойдет, — ответила Эдди. — Не знаю, как ты, но я должна это видеть.

Нед забеспокоился. Он не хотел, чтобы вмешательство Эдди испортило задуманную им игру. Эмме тоже этого не хотелось, и она сказала, что появление на вокзале Эдди и Уэлкам может вызвать у ее брата ненужные подозрения. Эмма также сказала, что у Джона хорошая память на лица и он почти наверняка запомнил Эдди, поскольку на станции в Палестине успел неплохо ее рассмотреть. Тут уже забеспокоилась негритянка, которая не преминула заметить Эдди, что ее чрезмерное любопытство может обойтись ей, Уэлкам, в двести пятьдесят долларов.