После измены. Новый год для троих - Ольга Дашкова

она идет с Алисой за руку, и я вижу: они счастливы друг с другом. Скромно одеты, но улыбаются.

Читаю отчет и сжимаю кулаки. Однокомнатная квартира в спальном районе. Работа в языковом центре, мать умерла четыре года назад, кредит на бытовую технику. Алиса ходит в обычный садик, летом ездила к морю только один раз — на пять дня, в самый дешевый пансионат.

А я в то время покупал третью машину и жаловался Карине, что отпуск на Мальдивах наскучил.

— Особых друзей у нее нет, — докладывал детектив. — Пара коллег по работе, соседка иногда помогает с ребенком. Мужчин в ее жизни не наблюдается. Ребенок записан на ее фамилию, в графе «отец» — ничего.

Ничего. Моя дочь официально считается сиротой.

Смотрю на фотографию Алисы — она сидит на качелях, а Лиза подталкивает ее сзади. На лице дочери восторг, на лице Лизы — усталость и бесконечная нежность. Они справляются без меня. Более того — они счастливы без меня. А я пять лет жил с женщиной, которая меня не любила, и думал, что это нормально.

Нет, я не позволю этому продолжаться. Я потерял пять лет жизни Алисы, но не потеряю остальные. Я стану тем отцом, которого она заслуживает. А Лизе… Лизе я докажу, что изменился. Что понял свою ошибку.

Что люблю ее до сих пор.

Завтра я еду к детскому саду Алисы. Не для конфронтации с Лизой, не для скандала. Просто посмотреть на дочь. Понять, какая она, чем живет, о чем мечтает.

А потом… потом найду способ стать частью их жизни.

Любой ценой.

Глава 5

Лиза

Уже третий день я вскакиваю от каждого звонка в дверь, хватаю Алису за руку крепче, чем нужно, и оглядываюсь на улице, ожидая увидеть знакомую фигуру. Герман найдет нас. Я это знаю. Вопрос только — когда?

— Мама, почему ты такая странная? — спрашивает Алиса за завтраком, рассматривая меня внимательным взглядом. — Ты все время грустная.

— Просто на работе много дел, солнышко, — отвечаю, намазывая на хлеб масло. — Скоро Новый год, все хотят решить свои проблемы до праздника.

Это отчасти правда. Сроки по сдаче перевода поджимают, на работе требуют годовой отчет, все как у всех в это время года. Но основная причина моего состояния — не работа.

— Мама, а дядя Герман хороший? — вдруг спрашивает Алиса, и я роняю нож.

За эти три дня она задавала этот вопрос раз десять. Каждый раз я отвечала уклончиво, но дочка настойчиво возвращается к теме.

— Почему ты о нем спрашиваешь?

— Он мне понравился, — честно говорит она. — У него добрые глаза. И он не ругался, когда я в него врезалась. А еще он пах так вкусно, как новогодняя елка.

Как новогодняя елка. Его парфюм всегда напоминал мне хвою и прохладу. Даже сейчас, спустя годы, я помню этот запах.

— Алиса, — осторожно говорю, — а если бы мы больше его не встретили, ты бы расстроилась?

— Не знаю. А почему мы его больше не встретим? — она задумывается, серьезно жуя хлеб.

— Ну… город у нас хоть и небольшой. Люди встречаются случайно и больше могут не увидеться.

— А мне бы хотелось увидеться, — решительно заявляет она. — Он красивый, как принц. А у принцев должны быть принцессы.

Сердце пропускает удар. Неужели четырехлетний ребенок может интуитивно чувствовать родственную связь?

— Солнышко, не все принцы находят своих принцесс, — говорю я мягко. — Иногда они живут в разных королевствах.

— Тогда принц должен найти принцессу и забрать ее к себе! — с жаром возражает Алиса. — Как в сказке про Золушку!

Если бы все было так просто. Если бы жизнь была сказкой, где добро всегда побеждает зло, а любовь преодолевает все препятствия.

После завтрака веду Алису в садик обычной дорогой, но все время оборачиваюсь. Мне кажется, кто-то следует за нами. Черная машина, которая едет слишком медленно. Мужчина в пальто, который появляется на каждом углу. Или это паранойя?

— Мама, а ты боишься? — спрашивает Алиса, когда я в третий раз останавливаюсь, делая вид, что завязываю ей шарф.

— Нет, конечно. Просто проверяю, тепло ли тебе.

В садике разговариваю с заведующей Ириной Петровной. Приятная женщина, работает здесь уже двадцать лет и понимает родителей с полуслова.

— Ирина Петровна, если кто-то посторонний будет интересоваться Алисой, обязательно позвоните мне, — прошу я.

— Что-то случилось? — она выглядит обеспокоенной.

— Возможно, ее отец попытается с ней увидеться. Но у него нет на это права.

— Понятно. Мы будем осторожны.

Но уже на следующий день Ирина Петровна звонит мне на работу:

— Лиза, к нам приходил мужчина. Представился представителем благотворительного фонда, хотел устроить детям новогодний праздник.

— Как он выглядел? — сердце замирает.

— Лет тридцати пяти, высокий, в дорогом пальто. Очень воспитанный, интеллигентный. Но что-то в нем настораживало…

— Что именно?

— Он слишком много интересовался именно Алисой. Спрашивал, как она адаптировалась, есть ли у нее друзья, как живет, в чем нуждается. Я сказала, что мы не обсуждаем личную жизнь детей с посторонними.

Это точно был Герман. Он нашел садик.

— Вы правильно сделали. Если он появится снова, сразу звоните мне.

— Лиза, может, стоит обратиться в полицию?

— Пока нет. Он ничего плохого не делал.

Но внутри все дрожит от страха. Что, если он попытается просто забрать Алису? Юридически у него нет никаких прав, он даже не записан как отец. Но у него есть деньги, связи, возможности. А у меня? Ничего.

Вечером, когда Алиса спит, я сижу за кухонным столом с чашкой остывшего чая и думаю о том, что делать дальше. Можно поменять садик, но он найдет и новый. Можно переехать в другой город, но куда? На что? У меня нет денег на переезд, нет связей в других городах, нет возможности бросить работу. А главное — имею ли я право лишать Алису отца? Даже такого, каким он оказался?

Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть. На часах половина одиннадцатого вечера. Кто это может быть? Подхожу к глазку и замираю. За дверью стоит Герман.

— Лиза, — говорит тихо, и я понимаю, что он знает — я стою за дверью. — Мне нужно с тобой поговорить. Я не уйду, пока мы не поговорим.

Не отвечаю, надеясь,