Невинная для командора - Эллу Лотри

больной пошёл на поправку, ничего не останется, как смириться. И смысла преследовать меня до самого края света у него уже не будет – всё равно ничего не сможет добиться.

Представила его противную рожу и улыбнулась.

Вот только о потере мною невинности Галахар должен узнать из письма, которое получит, лишь когда я уеду, чтобы в отместку он не выдал моё настоящее имя…

Хороший план. Но где найти благородного мужчину, который сохранит случившееся между нами в тайне?

Оставшуюся ночь я ворочалась. Утром проснулась разбитая.

Спускаясь в зал, утешала себя тем, что хотя бы смогу заработать на билет. И всё же настроение было подавленным.

– Кассия, вам нездоровится? – заметил моё состояние Сандлер.

– Я в порядке.

– Вы уверены?

«Вот кто к тебе добр, кто болеет и находится рядом…» – подсказал циничный разум.

Однако от мысли, что мне предстоит попытаться соблазнить этого грозного, хмурого, неприступного мужчину, я вспыхнула от стыда и начала нервно теребить пуговку на лифе.

Проходивший мимо Сандлер так посмотрел на меня, что я спрятала руки за спиной и потом всё утро избегала его.

Вот только другого мужчины рядом нет. Не Бранда же соблазнять, который мне в отцы годится, и у которого есть супруга?

Весь день у меня из рук падали то перо, но ножницы, то папка. За обедом чудом чай на себя не пролила. Измаялась я сидеть взаперти, устала от безвыходности и впервые с нетерпением ждала, когда же закончится день.

Во время отсутствия покупателей, наслаждаясь тишиной, подошла к витрине и долго смотрела, как на улице плавно падают первые снежинки.

Аллею, деревья и крыши домов окутывало белое пушистое покрывало. Горожане и дети высыпали на улицу, и только я любовалась зимним чудом через окно.

Когда ноги устали, подтащила к витрине стул, встала на него коленями, руками оперлась на спинку. Засмотрелась и совсем позабыла, что нахожусь в магазине не одна.

– Кхм, – раздалось за спиной.

Я быстро встала, развернулась и вместо Бранда, помогавшего мне вечерами закрывать магазин, увидела Сандлера.

– Вы? – удивилась.

– Отпустил Бранда домой. У него родился внук.

– Вот так радость, – улыбнулась я и, чтобы избавиться от неловкости, занялась уборкой зала.

Сандлер не уходил. Он стоял у прилавка, прислонившись к столешнице, и наблюдал, как я ношусь из одного угла в другой.

Его внимательный взгляд отвлекал, смущал. И я, вместо того, чтобы воспользоваться как обычно лесенкой, подошла к стеллажам, приподнялась на цыпочках и попыталась положить тяжелый рулон на полку. Конечно, не дотянулась.

– Я помогу, – Сандлер подхватил рулон, подойдя так близко, что его запах окутал меня, пробуждая в теле приятное волнение и дрожь.

Я наслаждалась им, вдыхала полной грудью так, что закружилась голова.

Но вот Сандлер положил рулон, отпрянул.

– Что-то я сегодня сама не своя, – взглянуть на него так и не решилась, сгорая от стыда.

– Вы утомились. Закройте магазин пораньше и отдохните.

– Так и сделаю. Спасибо.

В восемь я закрыла магазин, прибрала зал, выключила свет и, заглянув рабочий кабинет, предупредила Сандлера, запиравшего сейф, что на сегодня мой рабочий день закончился.

– Отдыхайте, Кассия, я тоже пойду.

Попрощавшись, я стала подниматься по лестнице.

Без Бранда светильники никто не зажигал, и на повороте я запнулась.

– Осторожнее!

Выронив трость, Сандлер подхватил меня за локоть здоровой рукой.

Я испугалась, что сейчас он из-за меня потеряет равновесие, рухнет – схватила его за талию и крепко сжала, чтобы удержать.

– Кассия, мне приятно, что вы меня обнимаете, – мягко и немного хрипло отозвался Сандлер, опаляя дыханием висок. – Однако должен вам напомнить, что я не подходящая кандидатура. В силу некоторых особенностей.

Я вспыхнула от стыда и попыталась объясниться.

– Я вас не обнимаю, мистер Сандлер, а пытаюсь удержать!

– Думаете, не справлюсь?

– Вы покачнулись.

– Выравнивал равновесие.

– Я думала…

– Вы очень заботливы…

Мы стояли очень близко и смотрели друг на друга в полумраке. И хоть глубокие тени скрывали наши лица, глаза Сандлера вспыхнули, а воздух, казалось, искрил между нами!

Сердце бешено колотилось, но я не могла оторвать взгляда от Сандлера, нарушая все приличия. А потом с опозданием сообразила, что до сих пор держусь за него…

О, Светлая! Да что же я творю!

– Простите, – выдохнула не своим голосом, нехотя разжимая пальцы.

– Не стоит извиняться. Вы красивая девушка, и я даже польщен.

– Я… не знаю… как…

– Если у вас, – бархатный, низкий голос Сандлера проникал под кожу, – кружится голова и вам нужна опора, обопритесь на меня.

Я медлила, смотря в бездонные в сумраке глаза, под ласкающим взглядом которых дрожала и плавилась.

Я металась, борясь с гордостью и отчаянием. Мне очень нравился Сандерс – и от мысли, что упаду в его глазах, сжималось сердце. Но и упустить шанс тоже нельзя!

– Или, Кассия, вас что-то беспокоит?

«Да, вы!» – едва не сорвалось с языка.

– Вам нездоровится?

– Очень, – выдохнула. – У меня, кажется… жар.

Он поднял руку, коснулся моего лба. Его желанный запах стал ближе. Сердце оглушительно загрохотало.

– Я не чувствую у вас жара.

– Он есть, – возразила я, не в силах продолжить. Просто приложила руку к груди.

Сандлер застыл.

– Кажется, понимаю, – протянул он задумчиво, склоняя голову к плечу. – И… поэтому должен спросить: вы понимаете, что в вашу милую головку закралась глупость?

– Это не глупость! – едва не выкрикнула. Если он засмеется, я сквозь землю провалюсь.

– Кассия, то, что сейчас с вами происходит – это временно. Галахар угомонится, вы выйдете замуж, будете счастливы. А я не тот человек, с которым легко. К тому же, я никогда не смогу жениться на вас. Вы большая умница, я отношусь к вам с симпатией, однако я – лорд, а вы простолюдинка, хоть и хорошо воспитаны, образованы, утонченная. Общество не позволит нам быть вместе.

Если до того я ещё сомневалась в выборе, то теперь окончательно убедилась: он искренний, честный человек. Другой на его месте мог пообещать мне что угодно. Но не он.

Набралась смелости, закрыла глаза и выдохнула, впервые солгав Сандлеру:

– Какая разница. Я уже не невинна.

Он вздохнул.

– Надеюсь, это не Галахар вас принудил?

– Нет.

– И всё-таки подумайте, Кассия. Возможно, к утру вы передумаете. И я, обещаю, более никогда не упоминать разговора,