Попаданка в подарок. Бунтарка для дракона - Дара Лайм

питалась в ресторанах быстрого питания и блюдами из доставки, потому что так оставалось достаточно сил для учёбы и работы.

Отбросив тоскливые мысли о прошлой жизни, я приступила к исследованию прочей провизии, припасённой на полках.

Картошка, морковка, яйца… А майонеза-то и нет…

Современным женщинам подвластно почти всё. Мы разве что тучи разводить руками пока не научились, но ещё не вечер, глядишь, и это осилим. Поэтому, вооружившись всем необходимым, я начала вспоминать всё, что хоть раз видела, листая ленту соцсетей.

Время тянулось медленно, взбивать яйца с горчицей и маслом оказалось самым сложным. По меньшей мере заработав вывих плечевого сустава, я всё же осилила это непростое дело. И не дай бог, гости и драконы не оценят моей жертвы.

Когда прекрасное новогоднее блюдо было завершено, я утёрла пот с лица краем фартука и в очередной раз поразилась, сколь жертвенны бывают женщины, положив себя на алтарь семейной жизни. Готовка, уборка, дети… Это ведь нужно быть просто сверхчеловеком, чтобы со всем управиться, а ещё успевать быть красивой и всегда улыбающейся, приходя с работы.

– Ну скоро там? – донеслось недовольным голосом со стороны коридора.

– Скоро. Скоро, – пробурчала я себе под нос, проклиная собственную везучесть.

Это ж надо прям на Новый год так попасть. И не куда-то в мелкую неприятность, а в новый мир, полный голодных мужчин.

– Ну что? – в дверном проёме появилась голова Хейдена.

Я бросила на него убийственный взгляд, но в печку всё же заглянула. Золотистая корочка покрыла курочку, а уж аромат уже вовсю витал в воздухе.

– Всё готово… хозяин, – сквозь зубы процедила я.

– Подавай тогда, – хохотнул мужчина.

Дать бы ему… по шее, но промолчала и взялась за прихватки.

– Будет исполнено.

Как же я жалела, что взглядом нельзя было убивать…

ГЛАВА 7

Хейден

Я с сомнением всматривался в свою тарелку. Мало того, что подача была небрежной, явно проигрывая предыдущей кухарке, так ещё и ножа не было подано. Тонкий фарфор сверкал в свете свечей, но то, что Кристина назвала салатом, вызывало некоторые сомнения.

– Что это, душа моя? – Я бросил очередной печальный взгляд в свою тарелку. – Оно съедобно?

– Кушайте, что подано, хозяин.

Улыбка через стиснутые зубы напоминала оскал, но это не было способно оттолкнуть меня от Кристины. Её лицо, освещённое мягким светом, казалось загадочным и притягательным. Густые ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, а глаза, глубокого карего цвета, сияли внутренним светом, словно скрывая тайну, которую хотелось разгадать.

Кристина была высокой, с изящной фигурой, прикрытой грязным фартуком, который хотелось сорвать… Но эти фантазии стоило пока попридержать при себе.

Движения девушки были плавными, как у кошки, а голос – глубоким и мелодичным, как у певицы. Я не мог оторвать от неё взгляд, хотя и понимал, что за этой маской спокойствия скрывалось нечто большее.

Её тёмные волосы, слегка волнистые, спадали на плечи, обрамляя лицо и придавая ей вид дикий и свободный.

– Ты не ответила на мой вопрос, – заметил я шёпотом, бросая взгляд на товарищей.

Они были не меньше меня озадачены тем, что лежало перед ними, а если точнее – странной смесью отварных овощей и зелёного гороха.

– Свежим «Оливье» пока никто не отравился. – Всё тот же оскал сиял на лице моей наречённой.

Хотелось, конечно, перестать её мучить и сдаться, но строптивый нрав бунтарки требовал укрощения и перевоспитания. А раз уж она решила выдавать себя за мою кухарку, так пусть играет свою роль до конца. Ну или пока не поймём, что пора сдаваться.

Честно, я наслаждался её замешательством и взглядами, полными недоумения и раздражения.

Если когда-то мне нравились покорные и тихие, то сейчас я и передать не мог, какое получал удовольствие от этой недотроги с ядовитым язычком и колючим нравом.

– А чем ещё будут кормить? – с тоской в голосе почти прорыдал Финниган.

Кристина набрала полную грудь воздуха, чтобы выдать нечто колкое, едкое и ядовитое, но я решил действовать на опережение.

– Я чую запах жареной курочки. – И тут же бросил испуганный взгляд на девушку, держащую в руках поднос с горячим.

Её взгляд говорил, чем больше я буду молчать, тем выше вероятность дожить до утра, а не умереть от попадания острого ножа в артерию.

– А вот и курица, – громко объявила она и поставила поднос на стол.

Сняла крышку, и аромат наполнил столовую. Сочная золотистая корочка так и манила отрезать ножку… И не только я потянулся схватиться за нож, которого не было.

Фин и Трис похватали свои вилки, за неимением колюще-режущих, и набросились на птицу.

Снисходительно ухмыльнулась и гордо вздёрнув носик, девушка покинула наше мужское общество.

– Ты просто обязан на ней жениться, – чавкая, заявил Фин. – Или это сделаю я, вместо тебя.

– Я бы на твоём месте поостерёгся, – хохотнул Трис. – У нашего друга иные планы на эту курочку.

Дать реакцию на их подколы означало привлечь ещё больше внимания к моим планам на девушку. Исключительно из чувства азарта любой из них мог попробовать побороться со мной за внимание Кристины, и не то чтобы я боялся конкуренции, но было бы неуместно бороться с друзьями, с которыми не раз попадал в передряги, и каждый раз они выручали.

Самым безопасным было перевести тему разговора на какую-нибудь безопасную. Но тут везение меня подвело.

– А куда вы дели куртизанку? – Я потянулся за бокалом, который наполнил Фин.

Он замер.

– Куртизанку? – не сразу понял он.

О нет!

– Только не говори, что в моём доме где-то бродит продажная женщина. – Я был готов провалиться сквозь землю, лишь бы Кристина и девица не встретились.

Кристина

Тихонько напевая новогоднюю мелодию, я всё думала: как так вышло, что я оказалась тут. Кроме весьма сомнительных плюсов, я видела огромные минусы. Например, у нормальных людей сегодня должно быть открывание подарков, ахи восторгов и охи ожиданий, а что у меня? У меня гора немытой посуды и десерт на подносе.

Таким ли я видела своё будущее? Нет!

Как уж тут не развиться депрессии?

Но у меня был не тот настрой, чтобы рыдать, обнимая кастрюли.

Сорвав с себя ненавистный фартук, я выскользнула из кухни. По коридору раздавались голоса и взрывы хохота, приносимые из столовой.

– Только не