Нэн Эскуит - Времена меняются

Это был Блейк. Они молча уставились друг на друга. Лифт за их спинами давно пошел вниз, а он все стоял и смотрел на девушку.

— Ну-с, Ровена? — скорее угадала, чем услышала она.

Глава 3

Ее сердце билось в такт музыке, то и дело порываясь выскочить из груди. Крепко стиснув сумочку дрожащими пальцами и тщательно выговаривая каждое слово, Ровена произнесла:

— Странная встреча, да?

— Да уж. Давненько мы не виделись. — Он не сводил с нее удивительно темных золотисто-серых глаз с длинными и пушистыми, как у девушки, ресницами, которые Ровена так хорошо помнила.

— А ты не изменилась. Все такая же хорошенькая. — Взгляд скользнул ниже, на руку, вцепившуюся в бисерную сумочку, точно то был спасательный трос. И без того искаженный шрамом рот растянулся в гнусную улыбочку. — Еще не замужем? Может быть, снова помолвлена?

— Нет, — гордо вскинула голову Ровена. — А ты?

— Обжегшись на молоке, дуешь и на воду, ведь так? Я стал осторожным. Ты, наверное, тоже?

— Именно. Кто же захочет дважды наступать на швабру?

Откуда в ее голосе появилась горечь? Ей вовсе не хотелось выглядеть оскорбленной. Она должна казаться спокойной и безразличной, как и было на самом деле.

— О, тебе нечего бояться, — ухмыльнулся он. — Мамочка с папочкой разгонят всех нежелательных ухажеров, и избалованная доченька сможет вновь наслаждаться прелестями жизни.

Горячая кровь бросилась девушке в лицо.

— Ты тоже наслаждаешься, разве не так?

Блейк лишь безразлично передернул плечами:

— Все свои радости я более чем заслужил. Я их заработал. Мы так и будем стоять здесь и спорить? Твой дружок тебя случайно не хватится — такой внимательный молодой человек? Кстати, его-то твой отец одобряет?

— Папа умер.

— Извини. — Блейк изменился в лице, и на загорелой коже змейкой выделился синевато-багровый шрам. — Не знал.

Глаза Ровены злобно сверкнули.

— Не извиняйся. Ты никогда не любил отца… или не понимал. Ты всегда предубежденно относился к моим родителям и во всем винил именно их.

— Ну, не во всем, — не согласился Блейк. — Тебя я тоже винил, за то, что не осмелилась отстоять свои убеждения, а себя — за то, что ждал от тебя слишком многого. — Он снова передернул плечами. — Ладно, давай все забудем. Нет ничего хуже, чем копаться в прошлом. Мы оба совершили ошибку. На том и порешим, хорошо?

— Согласна, — уже отворачиваясь, буркнула девушка. — А теперь извини меня.

— Конечно, конечно, — насмешливо поклонился он, и Ровена ушла, с ужасом понимая, что ноги не слушаются ее и вот-вот расползутся на скользком полированном полу.

Как он отвратителен! Когда-то она его любила, а теперь ненавидит. Нынешний Блейк был грубым и циничным, словно вместе с внешностью изменился и его характер.

Он пытался свалить всю вину на нее, заставить ее чувствовать себя предательницей, обманувшей все его надежды. Он никогда по-настоящему не ставил себя на ее место, не хотел понять, что она чувствует к родителям и как иногда трудно идти против них. Он вырос сиротой, с пятнадцати лет жил одиноким волком, не знал никого, кроме своего дяди из глубинки. «Да почему я, собственно, оправдываюсь, — зло одернула себя девушка. — Между нами все кончено, и я не должна отчитываться перед ним».

— Ах, вот ты где! — прервал ее беспокойные мысли голос Джеффа. — Совсем меня игнорируешь. Я чуть паутиной не покрылся, пока тебя дожидался.

Его теплое рукопожатие успокоило Ровену. Милый Джефф — такой веселый, нетребовательный.

— Извини, что задержалась. — Она оглянулась. — А где Луиза?

— Танцует. Пришел наш доктор и прописал ей квикстеп. Он очень милый. И сестренка его тоже. Мы так весело кружились вместе.

«Я не будут думать о Блейке. Я не позволю ему испортить мне путешествие», — не слушая его, без конца твердила про себя девушка.

Вернулись мистер Рид с Луизой, и, пока Джефф бегал за коктейлями для них, к столу подошла незнакомая пара и заговорила с доктором.

— Разрешите представить, — оживился он, — миссис Дейвис, мистер Дейвис, мисс Клейтон, мисс Ленгхем и Джефф Вудсон.

Миссис Дейвис была жизнерадостной стройной брюнеткой в очень простом платье цвета беж, подчеркивающем ее точеную фигуру.

— Мы в первый раз в круизе. А вы путешествовали раньше? О, спасибо, — поблагодарила она Джеффа, усаживаясь на предложенный ей стул и лучезарно улыбаясь. — Это так волнующе, правда?

— Извините, что перебиваю, — высунулась из-за плеча брата Хелен Рид. — Отдай, пожалуйста, мой портсигар.

Доктор Рид захлопал по карманам пальто, а Джефф тем временем пригласил девушку присоединиться к их компании.

— Спасибо, не могу, — отказалась Хелен. — Блейк уже ждет меня. — Она окинула взглядом толпу. — А вот и он. — Девушка замахала рукой. — Кажется, он меня не видит. Лучше пойду к нему сама. Всем пока!

Ровена украдкой следила за тем, как она, покачивая бедрами, лавирует в лабиринте столов и стульев. Хелен была высокой, и хотя ей недоставало миловидности и изящества Деборы Дейвис, светлые волосы и королевская осанка делали ее по-своему красивой.

К счастью, Ровена пока не видела Блейка и горячо надеялась, что Хелен не приведет его обратно к столу. И тут вдруг они мелькнули перед ней в танце. Хелен улыбалась, а Блейк ласково склонился к ее плечу. На мгновение он повернулся к Ровене неискалеченной стороной лица, и девушка поймала себя на странной мысли, что только теперь по-настоящему узнает его. Перед ней снова был тот Блейк, которого она когда-то любила.

Но видение быстро исчезло, и Ровене пришлось вернуться к реальности. В тот вечер Блейка она больше не видела. Скорее всего, натанцевавшись, они с Хелен ретировались в другую часть корабля. Ровена же продолжала танцевать. То с Джеффом, то с Питером Ридом, то с Роем Дейвисом, который, к слову сказать, оказался превосходным танцором и был в курсе всех последних новинок. Луиза тоже танцевала со всеми по очереди. С Ровеной она почти не разговаривала, правда, и без того было видно, что она довольна. Однажды ее маленькое личико стало даже не таким угрюмым.

Перед самым рассветом корабль закачало. Ровена слышала, как жалобно скрипят и вздыхают его гигантские бока, борясь со встречным течением. Казалось, со дна морского поднялась исполинская рука и крепко ухватила лайнер за киль, а он, бедняга, сопротивляется изо всех сил, бросается из стороны в сторону, пытаясь освободиться. Еще вчера, мирно плывя по Ла-Маншу, «Океания» была не чем иным, как тихим плавучим отелем, а сегодня, при встрече с грозными силами океана, она ожила и возмужала.