Дейзи Томпсон - Скажи мне «люблю»

Без сомнения, Эван покинул Инсфери в тот момент, когда Майк поехал в церковь, чтобы сообщить собравшимся печальное известие. Он бы не смог остаться дома и посмотреть в лицо женщине, с которой так поступил. Слишком робкий, он был на это не способен. Наверняка он нашел себе пристанище в какой-нибудь глухой дыре, где надеялся спрятаться от всех. Скорее всего, Эван забился в номер в каком-нибудь маленьком отеле на окраине города. Вполне возможно, именно в том, в котором мы останавливались с ним, когда приезжали в Глазго развлечься.

Машины двигались все медленнее и медленнее, а вскоре, переезжая через реку, я случайно встала не в тот ряд и попала в пробку, так что потеряла довольно много времени.

Бросив взгляд на часы, я увидела, что прошло уже около двух часов с той минуты, как Майк сообщил мне пугающие новости. Но, как ни странно, мой гнев не только не стих, а наоборот — усилился.

Именно ярость заставляла меня гнать «роллс-ройс» все быстрее и быстрее. Я не хотела думать о прошлом и уж тем более о будущем. Меня интересовало только самое ближайшее время, а именно секунда, когда я, наконец, окажусь лицом к лицу со своим трусливым экс-женихом! А уж потом…

Я скажу Эвану все, что я о нем думаю. Негодяй! Я никогда в жизни не испытывала такой ненависти к кому-нибудь! Злость и ненависть — эти слова были лишь бледным отражением того, что я сейчас чувствовала.

Он еще поплачет у меня! Я собиралась прибегнуть к самому эффективному оружию в борьбе против Эвана — сарказму. Несмотря на робость, он никогда не боялся физического насилия, но насмешка, колкость уязвляли его и действовали безотказно.

Скоро он упадет передо мной на колени и попросит пощады! Раньше, вплоть до этого несчастного утра, Эван всегда ждал от меня поддержки, сочувствия, понимания и всегда получал их. Но сегодня все по-другому. Сегодня ему никто не подставит плечо, чтобы он мог порыдать на нем.

Наконец я выбралась из пробки и свернула на боковую улицу, но здесь движение тоже оказалось достаточно оживленным. Люди возвращались после ленча в офисы и подыскивали место, чтобы припарковать машину. Каждый норовил опередить соседа, и менее проворные водители бросали испепеляющие взгляды на своих удачливых собратьев.

Я находилась в ста ярдах от цели, когда вдруг заметила машину Эвана, припаркованную на другой стороне улицы. Я довольно улыбнулась. Что ж, я не ошиблась в своих предположениях. Надеюсь, в дальнейшем все пойдет именно так, как я и планировала.

Мне пришлось дважды объехать вокруг квартала, чтобы найти себе место. В конце концов я втиснулась между грузовиками в соседнем переулке.

А теперь к мистеру Эвану! Я выключила мотор, вышла из машины, захлопнула дверцу и с досадой обнаружила — мои руки так сильно трясутся, что я просто не в состоянии попасть ключом в замок. Ноги вдруг сделались ватными, и мне пришлось на мгновение опереться на капот, чтобы не упасть. Я застыла на месте, пытаясь прийти в себя. От ненависти у меня потемнело в глазах.

Водитель грузовика, проходивший мимо, как-то странно на меня посмотрел. Немного поколебавшись, он слегка приподнял кепку в знак приветствия и осторожно спросил:

— С вами все в порядке, мисс?

Я быстро кивнула в ответ.

— Я просто устала. Я долго ехала, — пробормотала я. Собственный голос показался мне чужим. — Просто у меня слегка затекли руки и ноги.

С трудом изобразив улыбку, я поблагодарила мужчину за проявленную заботу и направилась к отелю, но кожей чувствовала, что его глаза продолжают внимательно за мной следить.

Свернув за угол, я увидела несколько машин, которые медленно подъехали к отелю и остановились. По иронии судьбы эта процессия оказалась свадебным кортежем. Из первого автомобиля вышли жених и невеста, а из остальных — гости.

Вестибюль уже до отказа был набит нарядными гостями, они оживленно разговаривали, улыбались, приветствовали друг друга. Я, должно быть, выглядела довольно странно в своих потертых черных слаксах и старой замшевой куртке. Но меня это мало волновало. Довольно грубо проложив себе дорогу сквозь толпу, я, наконец, оказалась у лестницы.

Мне даже не пришлось спрашивать клерка, в каком номере находится Эван. Я сама раньше останавливалась в той же самой комнате. В те более счастливые дни мы вместе ходили на танцы или посещали театр.

Звук моих шагов заглушал толстый ковер на лестнице, но сердце так сильно билось в груди, что казалось, его стук слышен даже, несмотря на монотонный гул голосов, в вестибюле.

Я почти бегом поднялась по ступенькам и в одну минуту очутилась у двери пятого номера. Мне не терпелось поскорее увидеть человека, который так унизил меня.

Громко постучав и не получив ответа, я дернула за ручку. Дверь оказалась не запертой, и я смело ее распахнула.

Сначала я не заметила Эвана. Увидев, что дверь в спальню, располагавшаяся в противоположной стороне гостиной, открыта, я сразу же направилась туда. Но вдруг какое-то неожиданное шевеление сбоку привлекло мое внимание.

На диване перед электрическим камином в грациозной позе возлежал Эван с бокалом виски в руке.

Он испуганно поднял глаза и посмотрел на меня, когда я подошла ближе. Его волосы были взлохмаченными, а костюм помятым. Похоже, он в нем спал. Лицо покраснело, но в глазах, обращенных ко мне, я увидела столько грусти, тоски, какой-то муки, что мне сразу же захотелось, как и прежде, немедленно обнять его, приласкать и пожалеть. Но приступ жалости угас в ту же секунду, в которую и возник. И я стояла перед ним — воплощенная Немезида.

С трудом поднявшись с дивана, он залпом осушил остатки виски в бокале и с вызовом посмотрел на меня покрасневшими глазами.

— Дина! Что ты здесь делаешь? — Он попытался поставить бокал на стол. — Майк сказал мне, что он все передал тебе…

— Тебе не кажется, что тебе самому следовало бы сказать мне это! Ты не мужчина, а слизняк! — Я выплевывала слова ему в лицо.

— Дина! Послушай! Ты просто обязана меня выслушать!

Но я вовсе не собиралась выслушивать его извинения. Меня уже тошнило от его нытья. Язык непроизвольно выплевывал те слова, которые всю дорогу до Глазго крутились в моей голове.

— Нет! — взорвавшись, вскрикнула я. — Для разнообразия ты теперь, Эван Камерон, послушаешь меня. Ты всю жизнь пытался прятаться от проблем, а не решать их. Ты, видите ли, слишком мягкий, чтобы разбираться с последствиями той неразберихи, которую сам и устроил. Я всегда служила буфером между тобой и жизнью с тех самых пор, как ты научился ползать. И как ты обошелся со мной! Дина, то, Дина, это, Дина, помоги мне, Дина, объясни мне. Просто противно вспоминать, сколько раз я вытаскивала тебя из разных передряг.