Барбара Данлоп - Озеро нашей надежды

Ознакомительный фрагмент

— Если бы ты поставил в известность судью, он, возможно, объявил бы это конфликтом интересов.

— Или посчитал бы меня обструкционистом, пытающимся лишить свою противницу адвокатской поддержки. — Думая о естественной красоте Девин, Лукас налил себе немного скотча. — Она пишет книги в своем маленьком домике в тихом поселке на берегу озера. Там повсюду цветочные клумбы и столики для пикника. Уверен, она ходит на собрания общины и печет булочки для чаепитий с соседями. Амелия ее, похоже, обожает. Последнее, чего мы хотим, — это чтобы судья прониклась сочувствием к милой доброй тетушке.

— Значит, милая добрая тетушка? — послышался за его спиной резкий голос Девин.

Поставив бутылку на столик, Лукас повернулся.

Она направлялась к ним. На ней были мешковатая футболка, легинсы и кроссовки.

— По крайней мере, ты не назвал меня трогательной, — бросила она.

Выйдя вперед, Байрон протянул ей руку:

— Я Байрон Феникс. Рад с вами познакомиться, мэм.

— Вы юрист? — спросила Девин, пожимая его руку.

Он рассмеялся:

— Нет, я родственник Лукаса.

— Он был женат на моей матери, — пояснил Лукас.

— У тебя есть отчим? — удивилась Девин.

Байрон мягко рассмеялся.

— Когда они поженились, мне было двадцать два, — ответил Демарко. — Так что он не играл со мной в догонялки. Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он Девин, вспомнив о хороших манерах.

— Нет, спасибо. И мне не нужно сочувствие судьи. Я собираюсь выиграть у тебя честно. Я могу здесь где-нибудь побегать?

— Ты слышишь, Байрон? Она бегает трусцой. Эта женщина — воплощение добродетели. Не удивлюсь, если ты еще вегетарианка и трезвенница.

Девин бросила на него презрительный взгляд, затем, к его удивлению, выхватила у него стакан и залпом выпила его содержимое.

— Я не воплощение добродетели, — сказала она, вернув ему стакан.

Байрон снова рассмеялся:

— Эта женщина дерзка и смела. Тебе не повезло, Лукас. Куда проще было бы иметь дело с кротким созданием.

— После пробежки я лучше сплю, — сказала Девин Лукасу. — Поскольку Амелия, скорее всего, проснется в четыре утра, я бы хотела немного побегать по территории, прилегающей к особняку, если ты не возражаешь.

— Кто-нибудь из наших горничных мог бы поухаживать за Амелией, когда она проснется, — предложил Лукас.

Девин скрестила руки на груди:

— Я не доверю свою племянницу постороннему человеку.

— Беру свои слои слова назад, — произнес он, встретившись с ней взглядом. — Ты не воплощение добродетели, а борец за чистоту нравов.

— Я всего лишь пытаюсь выжить.

Неожиданно в ее глазах промелькнула боль, и Лукас проникся к ней сочувствием. Пусть сестра Девин разбила сердце его брату, пусть Девин винит всю их семью в гибели Моники, но они оба понесли тяжелую утрату.

Затем она моргнула и снова превратилась в его дерзкую соперницу.

— Я тебе покажу.

— Покажешь что?

— Где ты можешь побегать.

— Не надо. Объясни мне, куда идти, и я сама найду дорогу.

Но Лукас уже пошел переодеваться:

— Встречаемся у бассейна.

Девин не знала, почему ждет Лукаса. Она вряд ли могла бы потеряться — прилегающая к особняку территория хорошо освещена и огорожена забором.

На дне бассейна горят огни, отчего прозрачная вода красиво мерцает. Девин невольно залюбовалась изысканной обстановкой. На стульях и шезлонгах лежат темно-красные подушки, большинство столиков накрыты зонтами, среди мебели стоит несколько пропановых обогревателей. Очевидно, семья Демарко проводит здесь много времени. У Девин создалось впечатление, будто она оказалась на эксклюзивном курорте.

— Готова?

Повернувшись, она увидела Лукаса, спускающегося к бассейну по деревянным ступеням. На нем были черные шорты, серая майка с логотипом «Сиэтл маринерз» и кроссовки.

— Мне не нужна нянька, — сказала она ему, изо всех сил стараясь не обращать внимания на его широкие плечи и внушительные бицепсы. В привлекательности мужчинам Демарко нельзя отказать. Оба брата с их выразительными темными глазами, прямыми аристократическими носами и волевыми подбородками часто украшали обложки журнала «Предприниматели Сиэтла». Именно сексуальная внешность и городской лоск привлекли в первую очередь Монику в Конраде.

Разве обычная женщина может устоять, если один из братьев Демарко положил на нее глаз? Как и ожидалось, Моника увлеклась Конрадом. Ей понадобилось всего пять минут, чтобы в него влюбиться. Хотя позже Моника злилась на Конрада за обман и на саму себя за то, что позволила ему ее одурманить, Девин знала, что ее сестра никогда не переставала любить своего мужа.

— Как далеко ты собираешься зайти? — спросил Лукас.

Его двусмысленный вопрос сбил ее с толку.

— Я имел в виду прогулку, — пояснил он, самодовольно улыбаясь.

— Я знаю, что ты имел в виду.

— В таком случае я готов обсудить варианты.

— В своих мечтах.

— Может, в твоих?

— Перестань дурачиться. Я собираюсь пробежать две мили.

— Так мало?

Она сердито посмотрела на него:

— Тогда пять.

В этом случае она ляжет спать позже, зато докажет Лукасу, что с ней нужно считаться.

Он небрежно пожал плечами:

— Хорошо. Нам сюда. — Он указал ей на посыпанную измельченной корой извилистую тропинку, спускающуюся к Пьюджет-Саунд. Затем он обернулся на дом, сделал кому-то знак рукой, и в следующую секунду впереди них на склоне загорелись огни и осветили сочную зелень травы, безукоризненно подстриженные кустарники и пестрые клумбы.

Она зла на всех Демарко, у нее нет ни малейшего желания жить с ними под одной крышей, но она не может отрицать, что у них великолепный дом.

Девин стартовала медленно, чтобы кровь насыщалась кислородом постепенно. Когда Лукас ее обогнал, она ускорилась и поравнялась с ним. Он снова увеличил темп и оказался впереди нее. Вот хвастун!

— Что это? — спросила Девин, указав на большое прямоугольное здание. Она сделала это для того, чтобы он увидел, что у нее достаточно смелости, чтобы продолжать разговор.

— Гараж, — ответил он. — Конрад любил старые автомобили.

— У него была большая коллекция?

Лукас кивнул:

— Двадцать пять штук.

— А там что? — Девин указала на здание выше по склону, в окнах которого горел свет.

— Конюшня, — ответил он. — Ты ездишь верхом?

Девин покачала головой. Для представителей среднего класса уроки верховой езды — непозволительная роскошь.

— Обязательно попробуй прокатиться, пока ты здесь.

— Я не планирую надолго здесь задерживаться.