Его Случайный Наследник - Анна Гур

рука оплетает мою. Вздрагиваю. Когда Лекс чуть кивает головой, выражает свое почтение. Светский мужчина, у которого на автомате все эти жесты. Но взгляд…

Горящие огнем глаза темнеют, чернеют, не отрываются от моего лица.

Он мне сейчас душу своим огнем выжигает. Ледяным пламенем безразличия.

— Здравствуйте, — отвечаю односложно, силюсь вытащить свою ладонь из захвата. Но Лекс и не держит. Секундное касание. После которого на моих пальчиках остается ожог.

— Что привело вас сюда? — будто бы поддерживает беседу. Но смотрит на меня.

Только ответить мне не позволяют. Декан понимает, что от меня можно ожидать всего, чего угодно, поэтому берет огонь на себя.

— Господин Ставров, сегодня действительно крайне счастливый день для меня. Ваше покровительство стало знаковым событием. Ведь сегодня я сделал предложение Алине. Неожиданное даже для меня самого.

Белецкий звучит уверенно, но на окончании фразы его голос дает слабину, становится скрипучим.

— Да что вы? — Лекс выгибает бровь. Иронично. Высокомерно. А мне хочется крикнуть, что это все ложь, но останавливает лепет брюнетки, которую мне так и не представили.

— Ах какой счастливый день сегодня для еще одной пары! — женщины выдает с придыханием, счастливо улыбаясь, льнет к руке Лекса, оплетает ее. Вжимается грудью.

А он…

Он ее не отстраняет. Не отталкивает. Не стряхивает с руки

Слова застревают в глотке. Зачем мне сейчас посылать декана на глазах у всех. “еще одной пары…” — то есть…

Перевожу с эффектной красотки взгляд на Лекса. Подходят они друг другу. Как на контрасте. Красивая пара. Деньгами и властью веет за километр.

— Не слишком ли скоропалительное решение, или вы давно встречаетесь? — паузу заполняет ректор.

Он словно чувствует острые углы и старается сгладить. Все же преподаватель — студент отношения не самые правильные. Может декану и влетит за нарушение субординации. Но, с другой стороны, ректор его друг и кому какое дело.

— Нет. Решение я принял сразу же, как увидел Алину, а сегодня не знаю. Звезды сошлись…

Декан улыбается, неестественно растягивает губы, а я подмечаю как уголок слегка подрагивает. Выдает нервное напряжение. Рука на моей талии болезненно сжимается.

И я понимаю. Он боится. До жути. И совсем не ректора. Александр умеет подавлять только лишь своей аурой, энергетикой. Он вселяет ужас. У меня все волоски дыбом становится от его пустого взгляда.

Ставров молчит, держит паузу. А я разглядываю его с болью. Возвышающийся надо всеми, мощный мужчина. Дикарь. Первобытный. Жадный. Я помню все. Все, что он со мной делал. Не удалить воспоминания. Не выжечь. Слишком мало времени прошло.

Я знаю, что под лоском холодности скрывается огонь. Безудержный и страстный. Первобытный самец, покрывающий самку на инстинктах. Сводящий сума. Умеющий доводить до исступления.

Но…

Тот Лекс, каким я его запомнила в нашу ночь и Ставров, который смотрит на меня сейчас — два разных человека.

Чего я хотела? Чего ожидала? Все рушится.

— Мои поздравления, — скупой кивок со стороны миллиардера.

— Да-да, счастья вам! — поддакивает брюнетка.

Просто киваю. Даже ответить не могу. Горло перехватывает удавкой.

И этому мужчине я еще и хотела рассказать, что ношу его ребенка?

Он с трудом меня узнал, да и женщина имеется рядом. Что мне ему сказать?! Что он сделает?! Ничего хорошего меня не ждет. Такие холодные безжалостные мужчины уничтожают помехи, и я здесь и сейчас лишняя.

— Может присоединитесь к нам? — адресует свой вопрос ректор декану, вместе отпразднуем столь знаменательные события.

И я отрываю свой взгляд от Лекса. Смотрю на радушного Кирилла Юльевича.

— Благодарю, дорогой друг, но как говорится счастье любит тишину. Мы с Алиной уже уходим.

Эта раза напоминает дуло пистолета, который наставили мне в висок. Знаю кто именно на меня смотрит.

Для Александра я сейчас дешевка, которая прыгает по постелям. Тепленькая после Лекса, повесилась на декана. А может он думает, что я водила за нос декан и решила в последний момент поставить на миллиардера?

Поворачиваю голову и смотрю в глаза своего мужчины. Если мне казалось, что его взгляд пугал секундами ранее, то сейчас меня просто вымораживает.

— Жаль, — произносит Ставров.

Белецкий рассыпается в извинениях и дальше, а меня разрывает от противоречивости этого слова.

Он меня словно на части сейчас раздирает. Что-то внутри меня кричит, что его “жаль” — это приговор мне, который миллиардер выносит здесь и сейчас.

Так и хочется крикнуть так громко, чтобы все оглохли:

Жаль? Чего тебе жаль, Лекс? Того, что я оказалась продажной тварью? Или того, что провел со мной ночь?

О чем именно ты жалеешь, господин миллиардер?

Не знаю почему, но мне кажется, он меня слышит. Умеет ли душа кричать? Не знаю. Моя именно сейчас замолкает.

Смотрю в темные глаза любимого мужчины и сердце кровью обливается.

И мне жаль, Лекс, очень жаль…

65

Декан продолжает расшатываться и тепло прощаться, а я лишь киваю. Больше сил не хватает терпеть этот фарс, разворачиваюсь и ухожу.

Слышу, как Филипп Константинович спешно прощается и идет за мной. Хватает меня за локоть.

— Алина, прости, не было другого выхода, — склоняется к моему уху, шепчет, а у меня ледяные мурашки по спине волной.

Кажется, что кто-то стреляет, прожигает.

Выходим на улицу. Разворачиваюсь, чтобы послать мужчину куда подальше, но он ударяет себя по карману брюк.

— Черт. Ключи забыл. Подожди, сейчас вернусь.

Да — да. Ждать — это именно то, что я планирую делать. Тянет заметить иронично, но я не отвечаю. Все стало каким-то пустым. Поэтому молча наблюдаю, как Филипп Константинович припускает в сторону ресторана, а сама разворачиваюсь и иду в противоположную сторону.

Слезы застилают взор, смотрю перед собой ничего не вижу, шаги быстрые, едва удерживаю себя, чтобы не сорваться на бег.

Сердце сжимается в груди болезненно. Неожиданно ощущаю резкую хватку, меня буквально сшибает в сторону и прикладывает о стену в переулке. Одно движение. Сильное. Резкое. Мощное тело впечатывает меня собой в каменную кладку.

Несмотря на то, что я в центре, этот закуток оказывается абсолютно безлюдном, на темном стыке двух зданий.

Идеальное место, чтобы убить и бросить мой хладный труп. Горячая рука на моих губах обжигает, но я не пытаюсь даже кричать, потому что распахиваю широко глаза, чтобы увидеть перед собой нос к носу Ставрова.

Он держит мой рот, секунду, всматривается в мои глаза. Может ждет, чтобы быть абсолютно уверенным, что я не намерена орать.

Так у меня и в мыслях нет поднимать шум, я в полном шоке. Под ребрами зудит, кожа покрывается капельками пота.

Давление на моих губах становится мягче, уже в следующую минуту, пальцы, что вжимались меня железной хваткой ласкают контур губ. Дико. Проводит вдоль подбородка подушечками, ниже, лаская, посылая мурашки. Ладонь останавливается на шее.

Ощущаю себя бабочкой в силках.

Не убежать. Не скрыться.

— А-ли — на…

Мое имя