Его Случайный Наследник - Анна Гур

Робкие касания тонких пальчиков и округлую упругую грудь в моей руке.

Жмурюсь. Это все не про меня. Меня не ведет от женщин. Вынимаю из кармана телефон и рассматриваю в раздумьях экран. Затем открываю файл.

Досье на Алину Вишневскую. Вся подноготная. Пролистываю файл. Даже фотографии имеются.

Умненькая девочка, красавица, отличница, скромница из глубинки. Единственная дочь. И ни одного пятна на репутации. Все пробили.

Пометка внизу — в связи с мужчинами не замечена, вызывает хищную ухмылку.

Еще бы.

До меня крошка была нетронутой. Не зашитой, а именно чистой. Душой и телом. Когда все пробовал, умеешь различить.

Закрываю файл. Открываю вызов. Хочу позвонить. Подушечку пальца колет от желания. Одно касание и ее голос…

Хочу услышать.

Но рациональная часть меня останавливает.

Что я могу предложить этой девушке? Контракт. Секс. Деньги. Услуги, которые она будет оказывать по щелчку пальцев.

Не хочу. Этого. Нежный образ чистоты хочется сохранить, а не ломать, прогибая под мою реальность.

Прикрываю веки. Делаю последний вдох ослепительно сладостной сакуры.

Распахиваю глаза и возвращаюсь в свой привычный мир.

Телефон вибрирует в руке, и я отвечаю не глядя.

— Ты ввязался в войну, брат.

— Знаю.

— Думаешь выкарабкаешься?

Ухмыляюсь и отключаю звонок. Время больших игр пришло.

Что думаем?))

63

Алина

Выхожу из туалета ровно после того, как девушка покидает уборную. Меня шатает. Дурная реакция. Наверное, беременность и гормоны мешают.

Переспали со мной и выкинули из своей жизни чего мне удивляться. Разум долбит одно, а вот сердце заходится в болезненных судорогах мне не все равно.

Опять умываюсь. Факт в том, что мне не все равно.

На этом все. Забираю сумку и выхожу в коридор, иду в зал, только на повороте хо иду совершенно не в сторону столиков, а наоборот на выход, но здесь меня ждет неудача.

Рука смыкается на моем локте, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть задумчивое лицо декана.

— Я не хотел обижать вас, Алина.

Киваю на его слова, но пора заканчивать этот фарс.

— Я не собираюсь…

Говорю фразу, а затем резко осекаюсь. У меня воздух заканчивается. Перестаю слышать, что говорит декан. Не понимаю ни слова. Глохну. Так же, как в туалете. Но сейчас тону. Иду на дно. Под прицелом такого знакомого леденящего кровь взгляда.

Я вижу только одного мужчину. Высокого. Мощного. В идеальном костюме. Он вообще весь идеальный. Всегда. Во всем.

Меня словно стрелами прошивает. Парализует. Этот взгляд вбивается в поры, проникает под кожу, выжигает.

Все такой же холодный. Неприступный. В окружении множества людей, который бросают на него восхищенные взгляды.

Это не мираж. Щипаю себя за ладонь. Боль есть, а призрак не рассеивается.

Лекс смотрит на меня, лишь секунду. Контакт глаза в глаза. Как искра. Как удар. Когда кровь вскипает в жилах. И сердце бьется через раз.

Затем звуки начинают доходить.

— Алина… Алина ты слышишь меня? — вонзается в сознание голос декана, и я лишь киваю, прикусываю губу и наблюдаю за профилем мужчины.

Моего первого. Моего единственного. Того, кто взял девственность и заодно и отнял часть души.

Никто для него. Ничто. Он даже не улыбнулся. Не кивнул. Не поприветствовал легким движением руки.

Ничего. Никто. Я знала. Это правда. Это реальность.

— Все хорошо…

— Ты побледнела, — декан поднимает руку и касается моей щеки, проверяет мое состояние, как врач, а я в таком шоке, что даже отшатнуться не могу и именно в этот момент, Ставров, беседующий с нашим ректором, снова поворачивает голову в мою сторону.

Цепляет жест декана, но ничего не меняется в его лице пустота и лишь кивок в стону ректора, который улыбаясь поднимает руку и громко зовет.

— Филипп Константинович, можно вас?

Декан оборачивается и рука, что лежала на моей щеке исчезает ровно для того, чтобы схватить мою руку.

Видимо понимает, что я в шаге от того, чтобы бежать отсюда. Так далеко, как только можно.

Чем дальше от Лекса, тем лучше. Обида душит. Потому что женщина из туалета. Та самая, что победно вещала о своем скором браке подходит к Ставрову и становится рядом с ним.

А у меня сердце в кровь. Душа в осколки. Я не должна. Не должна так чувствовать. Не имею права. Случайная ночь. Для него никто.

Но от этого не менее обидно и больно. Глаза жжет. И я дышу. Прихожу в себя, чтобы убрать свои чувства далеко, чтобы оставаться все в таком же заторможенном шоковом состоянии.

Декан тянет меня за собой. Умный мужчина. Предусмотрительный. Ему не нужно, чтобы его спутница убегала от него на глазах у всех. Он выдерживает свою роль предупредительного спутника. Держит меня за руку, а вторая ложится мне на талию. Словно в танце ведет, но пальцы у него сильные. Держат. Не вырваться.

Да и к черту!

— Филипп Константинович, как хорошо, что и вы здесь. Покровитель нашего университета, меценат и мой хороший друг Александр Владиславович как раз дал согласия на утверждение вашего совместного проекта с испанцами. Покупка всего необходимого оборудования будет спонсирована из фонда чьим руководителем является наш глубокоуважаемый друг.

Ставров выслушивает сладостную тираду ректора и не ведет и бровью.

— Вы не поверите, так счастлив подобной новости! — восклицает Филипп Константинович, — тянет руку и пожимает ладонь миллиардера, трясет ее и выглядит на фоне двухметрового магната как-то слишком комично, даже жалко.

Они все. Словно массовка, а главный на сцене все это позволяет.

— Александр Владиславович курирует несколько университетов. Иногда его даже удается заманить на мастер — классы. Его открытые лекции по бизнесу вызывают ажиотаж. Жаль медицина не ваша стезя, но вы бы были врачом от бога.

Ректор буквально светится. Чувствуется, что он расположен к миллиардеру и это не из — за денег, а есть что-то еще.

И это подтверждают следующие слова:

— Отец Александра Владиславовича, мой старый армейский друг. Вместе боевые задачи исполняли. Я военным хирургом был и однажды осколки из ноги Славы вытаскивать пришлось.

Ректор кивает. Словно приходя в себя от старых воспоминаний. А Лекс переводит взгляд на меня. Скупой светский жест. Обращает внимание на спутницу декана.

Но смотрит так, что душа в пятки уходит. Ни один мускул не дрогнул на лице, но мне почему-то кажется, что мне ледяные иглы вбивают под ребра.

— Моя спутница, Алина Вишневская, — неловкое молчание нарушает голос декана.

— Алина была свидетельницей со стороны невесты, — находится ректор и продолжает приторно улыбаться, а я смотрю в глаза Лекса, и обида жжет изнутри.

У него что проблемы с памятью, или я столь незначительный эпизод, что он даже не признал меня… пришлось ректору напоминать.

Предположения?)

64

Мои щеки горят огнем. По плечам бегут ледяные иглы, пока жар расползается внутри. Один короткий взгляд Лекса жалит.

— Алина… — произносит хрипловатым голосам Александр и протягивает мне свою ладонь.

Пальцы дрожат, когда горячая