Дженет Маллани - Счастливое недоразумение

Я въезжаю в мощенный булыжником двор гостиницы. Бока лошадей потемнели от пота, из-под копыт летят искры. Конюх спешит к лошадям, я выскакиваю из экипажа и бегу в гостиницу, оставив миссис Хейден в одиночестве.

Владелец гостиницы говорит, что ни леди Ренбурн, ни леди Шаддерли здесь нет, но после дальнейших расспросов выясняется, что комнаты наверху заняли ужасная старая леди, три смазливых юнца, парень в ливрее и несколько леди. И ребенок, добавляет он.

Поднимаясь по лестнице, я слышу заливистый детский плач. Я стучу в дверь, из-за которой доносится крик, и поскольку никто не отвечает — что неудивительно, ребенок кричит еще громче, — я открываю дверь, вхожу и вижу весьма неожиданную картину.

Совершенно голый молодой человек неподвижно стоит в углу, держа в поднятой руке ботинок. Сидящий перед ним с блокнотом и карандашом изящный юноша погружен в работу, другой заглядывает ему через плечо. Я узнаю нахлебников своей тетушки. Тетя Ренбурн, сидя за столом, развлекается вином и игрой в карты с третьим из ее коллекции молодых красавцев.

Мужчины встают и кланяются, за исключением голого, которому велено стоять неподвижно.

— Где Шарлотта?

Не дожидаясь ответа, я прохожу в смежную комнату и вижу там на кровати Энн с ребенком. Оба плачут — Энн тихо, ребенок во всю глотку.

Когда я вхожу, Энн поднимает глаза. Кажется, она не слишком удивлена, увидев меня.

— О, сэр, я не могу успокоить ее! Что мне делать?

— Где Шарлотта?

— Не знаю.

— Ребенок, вероятно, или голоден, или намочил пеленки, мэм. Сожалею, но не могу вам помочь. Я должен найти свою жену.

Я возвращаюсь в гостиную.

— Где Джереми, мой лакей?

— Милорд? — Голый молодой человек опускает ботинок и заливается краской.

— Джереми?! Боже милостивый, я не узнал тебя без ливреи. Ради Бога, оденься. Что ты себе думаешь?

— У него поразительно классические пропорции, сэр, — облизывает губы один из молодых людей леди Ренбурн, никак не могу запомнить их имена.

Я смотрю на его эскиз, в котором ботинок превратился в классическое копье.

— Вы нарисовали ему слишком маленькие ноги. Они совсем не классические. Извините, но мне нужна его помощь. Джереми, где леди Шад?

— Она разговаривает с возлюбленным Энн. Я сказала ей, что это нелепая идея, — сообщает моя тетушка.

— Просите, мэм, думаю, она пошла искать еду для ребенка, — возражает Джереми.

— Почему, черт побери, ты не пошел с ней?

— Джентльмены попросили меня остаться, — ответил Джереми. — Она не позвала меня, милорд.

Как только Джереми оделся, я отправляю его на поиски Шарлотты.

— Где возлюбленный Энн? — спрашиваю я, обращаясь ко всем в комнате.

— Его карета уехала, ну и скатертью дорога. — Тетушка сгребает выигрыш.

Дверь открывается, и появляется миссис Хейден.

— Мадам, вы видели внизу Шарлотту?

Не обращая на меня внимания, она проходит в спальню, и я слышу, как детский плач постепенно стихает, сменяясь сначала редкими всхлипами, а потом счастливым агуканьем.

Через несколько минут миссис Хейден появляется из спальни с ребенком, переодетым и сияющим. Энн идет следом, я вижу, что она старается сохранять самообладание.

— Шарлотта погубила мою жизнь, — бросает она мне. Отворачивается и садится на стул у окна.

Тетя Ренбурн тем временем качает младенца на колене, а миссис Хейден присаживается за стол и наливает себе бокал вина.

Я чувствую себя все более неловко. Когда Джереми возвращается с чашкой каши для ребенка, комната наполняется воркованием болванов, одержимых детьми. Похоже, их не слишком интересует, где Шарлотта. Молодой человек теперь рисует младенца. Энн плачет. Остальные собрались вокруг стола и уговаривают маленькую Эмму поесть и лепечут о ее красоте и сладких улыбках.

Жаль, что они с таким же умилением не уговаривали девочку, когда она плакала.

— Так ты не видел леди Шад внизу? — спрашиваю я Джереми.

— Нет, милорд. Посмотрите, какие у нее маленькие пальчики! Ей понравится, если их пощекотать? Да, нравится!

— Ее втащили в карету, — спокойно говорит Энн.

— Что? — поворачиваюсь я к ней. — И вы молчали?

— Меня никто не спрашивал, — пожимает она плечами. — Я видела ее из окна спальни.

— Мэм, она ваша подруга, вы позволили, чтобы ее похитил незнакомец, и хранили молчание?

Она улыбается:

— О, я думаю, что она знает этого джентльмена довольно хорошо.

На миг у меня голова закружилась от гнева и ревности. Я оказался одураченным рогоносцем? Нет, Шарлотта не предала меня. Не могу поверить, что она это сделала. Потом здравый смысл возвращается, и я понимаю, что больше всего потрясен предательством Энн и боюсь за Шарлотту.

Я наклоняюсь к ней.

— Ради спасения собственной шкуры вы бы позволили Шарлотте погибнуть? О чем вы думали, допустив, чтобы она уехала с беспринципным авантюристом? Что, по-вашему, случится, когда он обнаружит в карете не ту женщину? Вы порочная дурочка, Энн.

— Вы не понимаете! — Ее глаза наполняются слезами, но они не производят на меня никакого эффекта.

— Прекрасно понимаю. Шарлотта заслуживает лучшего друга, чем вы. А Бирсфорд — лучшую жену.

Кто-то обдает меня винными парами. Миссис Хейден, немного покачиваясь, касается моей руки.

— Я велела конюхам успокоить лошадей, сэр, но не выпрягать. На всякий случай.

Никогда я не был так благодарен судьбе. Слава Богу, что моя жена — внучка владельца конюшен.

Поблагодарив миссис Хейден, я мчусь во двор и расспрашиваю конюхов о недавно уехавшей карете. Они не уверены, в каком направлении поехали джентльмен и леди, но сходятся на том, что, вероятнее всего, на север. Через несколько минут я уже на дороге. Черт. Впереди затор, карета с разбитым колесом завалилась на бок, вокруг, споря и размахивая руками, суетятся люди, и что-то разлито на булыжниках. Неужели это кровь?

Я останавливаю лошадей. Проехать невозможно. Потом я вспоминаю карету, с которой чуть не столкнулся. Это она? Судя по словам зевак, после того, как мы с трудом разминулись, карета резко развернулась и налетела на фургон с винными бочками. Часть бочек свалилась на дорогу и разбилась, но никто не пострадал.

Вокруг царит почти праздничная атмосфера — люди пытаются спасти разлившееся вино, черпая его тарелками и ковшами. Свалившуюся бочку подняли, и к ней устремляются с кастрюлями, горшками и другой домашней утварью.

Потом я вижу Шарлотту, естественно, у нее в руках чайная чашка, полная вина. Стоя рядом с лошадью, явно повредившей ногу, она что-то горячо говорит одному из кучеров. Наклонившись, она ловко берется за скакательный сустав лошади, я вижу, как движутся ее пальцы. Выпрямившись, она гладит шею лошади.