Мартынова, ты уволена! - Ольга Корк

что Глеб старается держаться от меня подальше. Разговаривает по минимуму, все рабочие моменты старается обсудить в офисном чате, на выезды, запланированные на неделе, брать меня с собой отказывается, да и вообще морозится.

В таком режиме мы проработали до четверга. Напряжение в офисе достигло таких высот, что все сотрудницы передвигались тихо, по стеночке, боясь обратиться как к Глебу, так и подходить ко мне. Не знаю, что творилось в голове Алексеева, но бесил он меня страшно. Если бы не взгляды, жадные, голодные, тяжелые, которыми он буквально прожигал мою спину каждый раз, стоило нам столкнуться, я не продержалась бы так долго. Но и мое терпение небезгранично, нервы не казенные, а ходить в напряжении я вообще не любила. Именно поэтому, выслушав на перерыве от Софки историю ее семейных приключений, мне стало обидно. Нет, ну в конце концов, чего я жду? Манны небесной? Когда его-высочество-упрямая-задница решит все-таки, что он больше хочет: сожрать меня или уволить? Да пошло оно все!

Тихо всхлипывая, я стояла в туалете и смотрела на свои подозрительно влажные глаза.

– Это все ПМС, поняла меня? – ткнула пальцем в свое отражение. – И нашла, из-за чего переживать! Что, мужиков мало, что ли, в городе?

Подумав пару минут над озвученным вслух вопросом, вынуждена была кивнуть – мало. Таких, от которых сердце с ума сходит и то бьется с такой силой, что в ушах шумит, то сладко замирает, стоит увидеть знакомую фигуру – вот таких совсем мало. Но! Глеб такой совсем не один.

Вспомнив про своего самого-самого любимого мужчину не из моей семьи, помчалась к рабочему месту. Так, где тут мой телефон.

Приплясывая на месте от нетерпения, листала список контактов, предвкушая классные выходные в замурчательной компании, когда прямо над ухом раздался голос Глеба:

– Ань, у тебя все хорошо?

В этот момент я на автомате уже ткнула в нужное мне имя и, поднося телефон к уху, обернулась с Алексееву.

– Да, а что?

Взгляд Глеба, да и его голос, не были обеспокоенными, наоборот, в них таилась теплая усмешка и доброта. В первый раз с прошлой пятницы он заговорил со мной таким тоном. Но гудки вызова прервались, в трубке щелкнуло и мягкий баритон поприветствовал меня:

– Любимая, это ты?

Судя по резко сузившимся глазам Глеба, со слухом у него все хорошо, а у моего андроида очень хорошие динамики. Судорожно вздохнув и не в состоянии отвернуться от Алексеева, я на автомате поприветствовала Егора как делала это всегда:

– Да, мой сладкий, это я.

***

Слушая восторги Егора о том, как он рад моему звонку, я, закусив губу, наблюдала за Глебом. Как он резко развернулся, пересек приемную и с напряженной спиной зашел в свой кабинет. От звука захлопнувшейся двери я вздрогнула.

– Егор, – прервала поток слов на другом конце связи, – мне так плохо.

Тяжелый вздох сам сорвался с губ, а я все никак не могла отвести взгляд от закрытой двери. Глеб будто лишил меня последней надежды.

– Мелкая, что случилось?

Егорка всегда был моим самым лучшим другом. Из тех, с кем можно не общаться годами, но когда тебе действительно плохо, плакать пойдешь именно на его плече. Наши родители дружили много лет и мы с Гором росли практически вместе. Точнее, он рос, а я просто хвостом бегала за ним.

– Скажи, ты можешь устроить мне самое лучшее свидание?

Я знала, что друг поймет мой вопрос, никто, как он, не понимал мою любовь к главной реке нашего города.

– Черт, Нютка, у меня туда сегодня парни хотели заехать, потусить на выходных, я сам уезжаю ночью, командировка срочная.

– Гор, мне очень нужно, – закрыв глаза, я не смогла сдержать сухой всхлип, – пожалуйста.

– Так, тихо мне там! Плакать собралась?

– Нет, – честно соврала, – даже не думала.

– Ну, я примерно так и понял, ладно, дай мне два часа, дурище моя любимая, и я что-то придумаю. Только не реви. Поняла?!

– Угу. Я не буду, честно-честно. Тем более на работе.

– Нютка, вернусь из командировки этой идиотской, приеду к тебе на работу и ты пальчиком ткнешь, кому голову по часовой стрелке до щелчка повернуть нужно. Договорились?

Вспомнив целую стену, увешанную медалями и дипломами со всех сторон спортивного Егора, я усмехнулась. Чем только друг ни занимался, но самые впечатляющие результаты были в каком-то замудренном виде единоборств и стрельбе. Как это чудо умудрился стать ведущим специалистом IT-отдела в одном из самых крупных филиалов нефтяной фирмы, расположенном в Самаре, я вообще не понимаю. Ну не был он никогда занудой-очкариком, сутками не вылезающим из-за компа. А поди ж ты.

Не ответив другу, сбросила вызов. Нет, не договорились, сейчас соглашусь, а потом это чудовище действительно может полезть к Глебу с мужским разговором.

Быстро сходив умыться, села за свой стол и постаралась погрузиться в работу. Вот только все валилось из рук и мысли то и дело возвращались к потемневшему взгляду, на дне которого сквозило разочарование.

Развернув кресло в сторону окна, уставилась на небо. Кажется, мне нужно будет искать новую работу. Не такой уж я и профессионал, раз не могу абстрагироваться от своих чувств и просто работать.

Телефон тихо тренькнул, оповещая о пришедшем сообщении.

"Через двадцать минут буду у тебя на работе, не сбегай раньше". Удивленно подняла взгляд на часы. Четыре часа дня. Куда, по мнению Егора, я должна сбежать? Или друг и правда подумал, что у меня истерика и требуется срочная дружеская помощь? Блин, кажется, я зря сбросила звонок.

Из кабинета Глеба не раздавалось никаких звуков, если бы я не знала, что у него нет второго выхода, вообще решила бы, что начальник давно покинул офис.

Ровно через девятнадцать минут и тридцать секунд, – да, я следила за часами, – в приемную широким шагом вошел Егор. Голубоглазый блондин с наглой улыбкой, жаль, что ростом он был чуть выше меня. А еще счастливо женился в двадцать лет. Везунчик, которого смогла полюбить молодая девчонка, вчерашняя школьница, увлеченно занимающаяся балетом. Как их родители согласились на столь ранний брак? Егор умел убеждать. Сложно спорить с сыном, который приводит домой Дюймовочку с огромными глазами и сообщает, что она его жена уже неделю как.

– Мелкая! – замерев напротив меня, Егорка сложил руки на груди и свел брови. – Я не понял. А где сопли, слезы, размазанная тушь и вот это все ваше женское?

Смотреть на него без улыбки я не могла. С детства не получалось и учиться не хотелось.

– Гор.

– Нет, я, значит, как