Джоан Реддин - Дорогой, единственный, любимый

— Квартира на третьем этаже! — пробормотала она, глядя, как Сэм поворачивает ключ в замке.

Сэм взял ее за руку и ввел внутрь.

— Подожди здесь, — прошептал он и поцеловал ее в губы. Затем зажег несколько свечей, стоящих на низком столике. Сэм указал Мелоди на кушетку. — Располагайся поудобнее, я сейчас вернусь. — Он обернулся на пороге. — Только не включай свет, а то все испортишь.

И он исчез, оставив ее в комнате, освещенной лишь несколькими свечами да светом уличных фонарей.

Мелоди сняла шубу, повесила ее на спинку кресла и начала осматриваться. Постепенно глаза привыкали к полумраку. Чем больше различала Мелоди, тем больше удивлялась: комната была выдержана в черно-белых тонах с редкими вкраплениями красного. Холодная, аскетически суровая обстановка, ни намека на тепло и уют. Не так Мелоди представляла себе дом Сэма.

— Ну что скажешь? — послышался голос у нее над ухом.

Мелоди подскочила.

— Сэм! Ты меня до смерти напугал!

Он рассмеялся и отступил на шаг.

— А ты думала, я не вернусь? Отвечай на вопрос. Как тебе моя комната?

Мелоди наморщила лоб в поисках подходящего ответа. Сэм тем временем поставил на стол бутылку шампанского и два бокала. Мелоди заметила, что он снял пальто и остался в смокинге.

Мелоди беспомощно пожала плечами.

— Ну… она не такая, как ты.

Сэм, ласково улыбнувшись, обнял ее за плечи.

— А какой я, Мелоди?

Мелоди прижалась к нему и провела кончиком пальца по его губам.

— Ты нежный. Ласковый. Заботливый. А главное… — Она привстала на цыпочки, стараясь дотянуться до его губ, — невероятно сексуальный!

Она запустила руки в его густую шевелюру и прильнула губами к его губам. Сэм немедленно откликнулся. Мелоди застонала от восторга и открылась его ласкам.

Сэм поднял голову, прервав поцелуй.

— Если ты хочешь меня соблазнить, — прорычал он низким голосом, — то у тебя это чертовски хорошо получается! — Он приник губами к нежной коже между ухом и подбородком. Поцелуи его спускались все ниже и ниже.

— Этот чертов вырез весь вечер сводил меня с ума!

Его язык достиг ложбинки между двумя нежными холмами. Мелоди прерывисто вздохнула и прижалась к Сэму, а он потянул вниз зеленый бархат и покрыл поцелуями освобожденную грудь. Когда он нащупал затвердевший сосок, Мелоди инстинктивно вцепилась ему в волосы.

— Сэм, пожалуйста!

— Что «пожалуйста»? — прошептал он, нащупывая у нее на спине «молнию».

Мелоди опустила руки, и платье упало на пол. Теперь на ней остались лишь шелковые чулки, туфли на высоких каблуках да узенькая полоска зеленого шелка на бедрах.

Сэм со стоном опустился на колени, а затем сделал то, чему Мелоди не могла поверить и много часов спустя — он положил ее руки себе на плечи и начал снимать с нее туфли. Сначала одну, потом другую. Затем, наклонившись, поцеловал ее обтянутое шелком колено. И еще раз… Его поцелуи поднимались все выше. Ощутив губами обнаженное бедро, он отстегнул резинку и потянул чулок вниз. Не думая, что делает, Мелоди подняла ногу, и чулок упал на пол. А Сэм уже делал то же самое с другой ногой…

Мелоди, казалось, вовсе разучилась дышать. Однако, когда Сэм поднял голову и взглянул на нее, она задышала снова — часто, прерывисто, с тихими всхлипами. Не отрывая горящих глаз от ее лица, он наклонился и поцеловал нежное местечко, прикрытое зеленым шелком. Так же, не отводя глаз, потянул за шелковый лоскуток. Трусики упали вниз, и Мелоди переступила ногами, освобождаясь от последнего предмета одежды. Сэм наклонился и прильнул губами к золотистым завиткам. Его дерзкий язык проник в глубину, коснулся заветного сокровища, и Мелоди почувствовала, как замирает сердце.

— Сэм, пожалуйста! — прошептала она, вцепившись ему в плечи.

— Еще?

— Нет… — задыхаясь, произнесла она. — Твоя одежда…

— А что с ней такое? — спросил он, медленно выпрямляясь и покрывая ее нагое тело поцелуями.

— Сними, — прошептала Мелоди и сама начала развязывать галстук. Сэм хотел сбросить смокинг. — Не надо, — остановила она его. — Я сама.

Он послушно опустил руки. Медленно, так чувственно, как только могла, Мелоди сняла с него смокинг и отбросила в сторону. За смокингом последовала рубашка. Чуть дрожащими пальцами Мелоди отстегивала запонки одну за другой и складывала их в брючный карман, стараясь при этом коснуться его бедер.

Сэм сжал челюсти. Его разгоряченное тело требовало одного — прекратить эту утонченную пытку наслаждением! Но он не хотел терять контроль над собой. Пусть Мелоди сполна насладится свободой, пусть безбоязненно исполнит все свои желания.

Рубашка упала на пол, и Мелоди прильнула губами к груди Сэма. Ее поцелуи спускались все ниже. Вот она расстегнула «молнию», и брюки с тихим шорохом скользнули вниз.

Мелоди подняла голову и улыбнулась Сэму. Взгляд ее туманился страстью. Она опустилась на колени. Сэм поднял ногу, и Мелоди сняла с него ботинок, носок, стянула штанину, затем проделала то же самое с другой ногой. Сэм дрожал от нетерпения, но не шевелился: пусть Мелоди ощутит свою власть над ним.

Мелоди подняла руки и стянула оставшуюся часть одежды. Сэм смотрел на нее невидящими глазами. Когда же она прикоснулась губами к воплощению его страсти, Сэм не выдержал и тяжело опустился на пол.

— Боже, Мелоди, — простонал он, своим весом вдавливая ее в пушистый ковер, — хватит!

— Совсем хватит? — рассмеялась она глубоким грудным смехом.

— Хватит этого! — прорычал он и вошел в нее одним мощным движением. — Займемся чем-нибудь другим!

Промозглый февральский ветер дул в спину. Мелоди, нагруженная покупками, осторожно поднималась по обледенелым ступенькам.

— Тилли! — позвала она, распахнув дверь. — Мама пришла, молочка принесла!

Сэм улетел в Нью-Йорк на конференцию юристов, но Мелоди некогда было скучать. Дел у нее было по горло. За последнюю неделю она привела в порядок весь дом, кроме чердака. С чердаком обещала помочь Лиз, так что, может быть, к приезду Сэма все будет готово.

Удивительно, думала Мелоди, как легко и прочно Сэм вошел в ее жизнь. Он делал это так неторопливо и ненавязчиво, что Мелоди ничего не замечала: только после его отъезда она вдруг поняла, что без него в доме холодно и пусто. Сэм не требовал ее забот, напротив, сам о ней заботился. Даже сейчас, за тысячи миль от нее, он звонил каждый вечер, а когда Мелоди сказала ему, что хочет съездить в Денвер на конференцию писателей, он всерьез расстроился: ведь это означало, что их разлука затянется.

«Но мне надо туда съездить! — раздраженно подумала Мелоди. — Там будет мой издатель. Кто знает, когда еще выпадет случай встретиться лицом к лицу! Сэму этого не понять, ведь он считает мою работу пустой забавой». Но в глубине души Мелоди понимала, что несправедлива к Сэму. Он никогда не мешал ей писать. Если ему и не нравилась работа Мелоди, то он этого не показывал.