Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя - Ульяна Николаевна Романова

чтоб у вас борода поседела и отвалилась, сволочи! Чтоб у вас… Чтоб вы… Да вы…

— Поесть!.. — рявкнул Камал, который снова задымился. — Мы остановились поесть! А это…

Он помахал в воздухе наручниками…

— На случай если ты снова решишь фокусы показывать, ясно?

— Предельно, — с ненавистью выплюнула я.

Камал немного выдохнул и приказал:

— Выходи. Никаких побегов, криков и краж.

— Глаза разуй, тут воровать не у кого. И в зеркало посмотрись, там вора и увидишь.

— Лия…

— Камал, — тем же тоном передразнила я.

— Адова женщина! — резюмировал Хасан.

Камал вздохнул и вышел первым. Взял с заднего сиденья пакет с продуктами, пока я пыхтела внутри. Впрочем, Подумала и тоже вышла. Если они хотели меня напугать, то у них получилось, но Аракеловы не сдаются! Никогда.

Папа всегда учил смотреть в глаза своему страху и никому не показывать, что ты боишься. Поэтому я вздернула подбородок повыше и делала вид, что любуюсь природой.

Меня немного пошатывало от пережитого стресса, перед глазами мелькали темные круги, но я приложила все силы, чтобы неандертальцы этого не заметили.

Шум реки немного успокаивал нервы, а я подумала и решилась. Потому что хуже быть, конечно, может, но я упорно цеплялась за надежду, что ничего они мне не сделают. Поугрожают разве что.

Подошла к капоту машины, села на него, уперевшись ногами в передний бампер, и стала ждать. Чего — я и сама не знала, но, может, Аллах смилостивится и нашлет на этих двоих молнии? Или река выйдет из берегов и утащит неандертальцев в свои глубины?

— Эмилия, — обалдел Камал, увидев меня на капоте.

— Что? И сюда нельзя, да? Запрет был на воровство, крик и побег, — напомнила я.

— Слезь, — потребовал Камал.

— Знаете что? Так даже при инквизиции не издевались, как вы! — выплюнула я. — Не слезу, приковывайте! Давайте-давайте, издевайтесь над бедной мной, пугайте, угрожайте, связывайте. А я знаете что подумала? Если все-таки брак состоится, то вы же мне родственниками станете, да? Близкими, наверное. И на общих праздниках будем видеться, а я вам Аллахом обещаю, что вы эти дни будете помнить до самой старости, которая совсем недалеко, да, Хасан?

Хасан сдвинул брови к переносице и очень неодобрительно покачал головой. Камал громко втянул носом воздух, задержал дыхание, выдохнул, достал из пакета бутерброд и протянул мне:

— Ешь! Молча!

— А сок зажмотил, да? Я должна всухомятку давиться?

У Камала дернулась щека. Он достал томатный сок и протянул мне.

— Все? — рявкнул он.

— Да. Отойдите, вы мне вид загораживаете.

— Лия, — он показательно достал наручники и помахал ими у меня перед носом.

— Поняла, поняла, — с сарказмом пропела я, — но с дороги все равно… Ага, спасибо. Так мне ваши лица надоели, пока мы еха…

— Лия!

Я вздрогнула и вгрызлась в бутерброд.

Хасан с Камалом разделили оставшиеся сэндвичи, встали у крыла машины и молча жевали, коршунами следя за мной.

Я ела медленно, откусывая маленькие кусочки и тщательно прожевывая каждый. Мужчины уже съели по два бутерброда, а я все еще не осилила и половины своего.

— Лия, ешь быстрее, — очень вежливо поторопил меня Хасан.

— Нельзя быстрее, пищу надо тщательно пережевывать, особенно в вашем почтенном возрасте. Совсем желудок не бережете, да? А инсульт по этому поводу что вам говорит?

— Женщина, ты совсем традиции не знаешь? — взорвался Хасан. — Ты должна быть рада, что с таким характером тебя замуж берут! И с мужчинами в таком тоне не разговаривают!

— Я мужчинам и не хамлю — только тем, кто меня украл. И нормальный у меня характер, — не согласилась я. — Папа обещал, что замуж я выйду по любви, а не потому, что кому-то так нужно! И воспитывали меня не по традициям, меня папа в Европу учиться отправлял на два года!

— Куда? — встрял Камал. — В школу маленьких вредительниц? Тебя там научили не уставать болтать?

— Нет, в институт благородных девиц, — огрызнулась я.

— И где результаты обучения? — не понял Камал.

— А что, незаметно, что я очень воспитанная? — показательно удивилась я. — Ну, вы тогда глаза еще раз разуйте, а то понаобували, а я тут страдаю из-за вас.

— Аслан — хороший человек, он влюблен в тебя, — попытался достучаться до меня Камал, — он тебя не обидит, жить будешь счастливо, в достатке.

— А вы давно у себя дар предвидения обнаружили? Зуб даете, что счастливо? А если нет, то что? — взвилась я.

Я развернулась и посмотрела Камалу в глаза. И что-то там такое отразилось, что у меня забрезжила надежда.

Может, совесть, или какие-то зачатки эмпатии, я не поняла. Но вдруг мне стало тепло. И он не отрывал от меня взгляда, не моргал и не злился больше, а что-то другое было там. Непонятное, но теплое, солнечное. Камал дернулся, а я, словно завороженная, наблюдала, как расширились его зрачки и заиграли желваки. Как в моем любимом мультфильме про «дзынь».

Я даже на мгновение забыла, кто он, и снова резюмировала, что он очень красивый. И… такой… как медведь. Плюшевый и бородатый. И добрый. И не сделает он мне ничего, только пугает, чтоб впечатлилась и не вредничала.

Камал первым отвел взгляд, разрушая все волшебство моих грез. Отвернулся, отошел к реке и умыл лицо, оставляя меня в полном раздрае осмысливать то, что только что произошло.

Меня снова затрясло, зубы принялись отбивать задорную дробь, а аппетит пропал. Может, он меня понял? И не повезет дальше?

Надежда вспыхнула с новой силой, но я продолжала неподвижно сидеть с бутербродом и соком в руках.

— Садись в машину, Лия, — приказал Камал спустя некоторое время.

— Я не доела, — спокойно ответила я.

— По дороге доешь. Садись, время не ждет!

С его волос, лица и бороды стекали на грудь капли воды, а смотрел он куда угодно, только не на меня. Камал передал ключи от машины Хасану, а сам сел на пассажирское место.

Не поможет. Показалось мне! Просто показалось… И взгляд этот его странный был фальшивым. И никто меня не вернет, а увезут и выдадут замуж.

И не поможет он мне. Никто не поможет, кроме меня самой.

Я же слезла с капота, держа сок и бутерброд в одной руке, по уже сложившейся традиции хлопнула дверью со всей силы и устроилась на своем месте, когда поняла, что возвращать меня не будут.

Хасан сел за руль, завел мотор, и машина тронулась с места, а я нахмурилась и злодейски улыбнулась. Похлопала по плечу Камала, тот дернулся, словно я его током ударила, резко обернулся и наткнулся на мою широкую улыбку.

Я протянула ему надкусанный