Суровый батя для Снегурочки - Оливия Стилл

– Пока горячее.

Я сел, осторожно попробовал. Это было… вкусно. Чёрт возьми, я не ожидал.

– Неплохо, – признал я кивнув.

– Хотя я был готов к тому, что это окажется отравой.

Она прищурилась:

– Ещё слово, и следующее блюдо будет холодным.

– Ну а куда мне деваться? Буду есть холодное… Выбраться отсюда нам всё равно не светит, пока не расчистят снег…

Маша хихикнула, а я поймал себя на том, что улыбаюсь. Это странное чувство, когда вокруг снег, ты заперт в доме с двумя почти незнакомыми людьми, но тебе не хочется быть где-то ещё.

После обеда я помог Маше собрать её карандаши, пока Ирина убирала со стола. Девочка смотрела на меня с таким доверием, будто знала меня всю свою жизнь. А я всё ещё боролся с мыслями: кто она? Почему она так похожа на…

– Денис, вы могли бы немного поторопиться? У нас ещё есть дела, – прервала мои мысли Ирина. Её голос вернул меня в реальность, где я всего лишь случайный гость.

– Конечно, Ирина. Чем могу быть полезен? – ответил я с лёгкой улыбкой, ловя её раздражённый, но тёплый взгляд.

И вот снова: её глаза. Этот контраст холодности и тепла.

Я чувствовал, эту женщину будто на каком-то потустороннем уровне… Что это такое?

Глава 6

Я сидела на краю кровати и смотрела, как Денис возится с ведром. Он, конечно, старался выглядеть полезным, но в моих глазах он был скорее чем-то средним между гостем и обузой.

И всё же было что-то забавное в том, как он пытался держать себя уверенно, даже когда вернулся весь в снегу, с мокрыми рукавами и слегка раздражённым выражением лица. Было сразу видно, что человек далеко не деревенский…

Кто бы мог подумать, что этот незнакомец, найденный в сугробе, так быстро станет частью нашего странного маленького мира. Он был не то чтобы приветливым, но его сухой юмор и невозмутимость каким-то образом вызывали у меня желание ответить ему тем же. Словесные перепалки с ним были почти… терапевтическими.

Но если Денис мог отвлечь меня на несколько минут, то мысли об Андрее не отпускали вовсе. Этот человек, которого я так любила, теперь вызывал во мне только горечь. Даже сейчас, наклоняясь, чтобы снять кастрюлю с печки, я мысленно ругала его.

– Надо было не вытаскивать фрукты из машины, – пробормотала я себе под нос, вспоминая, как быстро Андрей вычищал наш холодильник перед каждым его визитом к «приятелям».

Продукты, кстати, нашлись в старом бабушкином сундуке. Консервы, крупы, немного сушёных овощей. Вот из всего этого и получился суп. Спасибо бабушке за её невероятную способность запасаться, иначе пришлось бы нас всех кормить снегом.

Денис вернулся, поставив ведро воды возле двери.

– Вы великолепны, – сказала я, не скрывая сарказма.

– Благодарю, но я думал, вы это уже заметили, когда тащили меня по снегу, – парировал он, снимая шапку и хлопая её, чтобы отряхнуть снег.

Я фыркнула. Этому мужчине явно нравилось раздражать меня.

А ещё он… странно смотрел на Машу. Иногда его взгляд становился таким задумчивым, что я не знала, что и думать. Он ничего не говорил, но в его глазах мелькали какие-то проблески вопросов, на которые я пока не хотела искать ответы.

Сев за стол, я тихо выдохнула. Маша была счастлива, рисовала что-то в своём блокноте, пока Денис скрипел стулом, усаживаясь напротив. Я заметила, как он украдкой взглянул на Машу, а потом снова перевёл взгляд на меня. Его разноцветные глаза – зелёный и голубой – были необычными, почти гипнотизирующими, и это начинало меня раздражать.

Нет, не раздражать. Что-то другое. Но я пока отказывалась на эту тему даже раздумывать.

– Вы молчите, Ирина. Это значит, что вы что-то замышляете? – сказал Денис, выведя меня из раздумий.

– Замышляю? – я приподняла бровь.

– Если бы я что-то замышляла, вы бы уже копали себе снежную пещеру на улице.

Он усмехнулся, но не ответил, просто продолжал есть суп, который я сварила. Честно говоря, готовка для кого-то, кроме Маши, была для меня чем-то новым.

Андрей почти никогда не ел дома. То есть ел, но не со мной. Все его ужины проходили в ресторанах или на деловых встречах. Я снова почувствовала горечь.

– Вы всегда так смотрите, когда думаете о чём-то неприятном? – вдруг спросил Денис, отставляя тарелку.

– Простите? – я напряглась.

– Вы что, читаете мысли?

– Нет, но вы явно хотите ударить кого-то ложкой. А я вроде ничего не сделал.

Я рассмеялась. Вот что-то в этом человеке было раздражающе смешным. Он умел вывести из себя, но при этом оставить лёгкое послевкусие юмора.

– Ладно, – сказала я, убирая посуду.

– Если вы такой проницательный, угадайте, о чём я думала.

Он сделал вид, что задумался:

– О ком-то, кто вас разозлил. Муж? Бывший? Кто-то из начальников?

Я остановилась, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он угадал, но я не собиралась в этом признаваться.

– Неплохо. Но не буду развлекать вас своими проблемами. Вы здесь гость, а не психолог.

– Психолог из меня был бы так себе, – согласился он, – но если вам нужно поругаться, можете не стесняться. Я переживу.

–Очень мило с вашей стороны, – ответила я, возвращаясь к столу.

– Но я предпочту направить свою злость на что-то полезное. Например, заставить вас почистить двор от снега.

– Чистка снега – это моё призвание, – фыркнул он.

– Но прежде чем играть в злого начальника, хотя бы дайте мне лопату.

Маша, не отрываясь от своих рисунков, вдруг вставила:

– Дядя Денис, а ты умеешь строить снеговиков?

– Конечно. Я их обожаю, – неожиданно серьёзно сказал он, а потом добавил: – Правда, мои обычно получаются с пугающими лицами.

Маша рассмеялась, а я снова почувствовала то странное тепло, которое давно покинуло мой дом.

Мне давно не было так спокойно…

Глава 7

Снег скрипел под ногами, а мороз щипал лицо, пока я возился с большим комом снега, который должен был стать телом снеговика.

Я совершенно не понимал, как в моей жизни сложилась такая удивительная ситуация: я, взрослый мужчина, на середине нигде строю снеговика с пятилетней девочкой, пока её мать изредка выглядывает из окна с видом строгого начальника.

Но, что самое удивительное, это было… приятно.

– Дядя Денис, ты неправильно делаешь! – возмущённо воскликнула Маша, указывая на мой снеговой ком, который уже начал перекатываться в сторону.

– У него будет неровный живот!

– А что, ровный снеговик – это главное условие? – я наклонился, чтобы удержать ком, и посмотрел на неё.