Суровый батя для Снегурочки - Оливия Стилл

нашем знакомстве не было.

– Теперь, если вы всё вспомнили, можем обсудить, как вы собираетесь компенсировать мне все усилия, чтобы затащить вас сюда?

– Компенсировать? – он удивлённо вскинул брови.

– А что, счёт за спасение жизни уже выставили?

– Нет, но я всерьёз подумываю об этом, – огрызнулась я.

– Вы представляете, сколько сил мне стоило тащить вас, едва живого, по снегу?

Он внимательно посмотрел на меня, затем вдруг сказал:

– Ну, с вашим характером я не удивлён, что вы справились. Надо же кого-то спасать, когда вокруг никого нет.

– Очень остроумно, – я закатила глаза, чувствуя, как тепло заливает щёки.

– Может, вы хотя бы извинитесь за то, что едва не умерли у меня на глазах?

– Извините, что я едва не умер, – с абсолютно серьёзным лицом произнёс он.

И тут я не выдержала. Рассмеялась. Наверное, это было первое искреннее проявление радости за последние сутки.

– Мама, почему ты смеёшься? – послышался голос Маши. Она встала с кровати и стояла, теребя зайца за ухо.

– Потому что наш гость – очень забавный человек, – улыбнулась я, наклоняясь, чтобы обнять её.

– Его зовут Денис. Скажи дяде «привет».

– Привет, дядя Денис, – сказала Маша и, подумав, добавила: – А почему у вас глаза разные? Один зелёный, а другой голубой.

Он чуть растерялся, но быстро улыбнулся, чуть смущённо, но искренне.

– Ну, наверное, чтобы никто меня не путал. Как тебе такая версия?

Маша задумалась, а потом кивнула.

– Это как у меня. У меня один глаз тоже зелёный, а другой голубой.

Теперь его лицо изменилось: сначала удивление, потом что-то вроде глубокого раздумья. Он смотрел на Машу чуть дольше, чем можно было бы назвать обычным.

– Дядя Денис теперь будет нам помогать, правда, мама? – с уверенностью заявила Маша.

Я вздохнула и кивнула:

– Конечно. Правда, дядя Денис?

Он бросил на меня взгляд, полный сомнений, но кивнул: – Конечно. Чем могу быть полезен?

– Для начала вы можете встать и проверить, работает ли ваша спина, – заметила я.

– А потом – принести дров, пока мы не замёрзли окончательно.

Денис поднялся, покачнулся и удержался, ухватившись за кровать.

– Окей, – проговорил он.

– Если я ещё жив, значит, могу попробовать быть полезным.

– Вот это настрой, – усмехнулась я.

– Добро пожаловать в семью, Денис. Хоть и временно… У нас тут строгие правила, так что привыкайте.

И хотя я говорила это с сарказмом, внутри почему-то стало теплее.

Может быть, оттого что теперь в доме звучали не только мои мысли, но и чужой голос, пусть даже немного раздражающий.

Глава 5

Я стоял на крыльце этого чудного домика, сжимая в руках ведро с дровами, которые Ирина буквально заставила меня принести. Снег всё ещё валил, кусая лицо ледяными крупинками, а я пытался решить, как мне вписаться в этот странный сценарий.

Пожалуй, первый раз в жизни я ощущал себя абсолютно беспомощным. В голове крутился один вопрос: какого чёрта происходит?

Ирина, конечно, была личностью неординарной. Резкая, саркастичная, но с таким упорством, что можно было только восхищаться.

А ещё её дочка, Маша.

Этот ребёнок был ходячим набором вопросов и неожиданностей. И её глаза. Те самые глаза. Гетерохромия, как у меня. Это было нечто странное, сбивающее с толку. Чем больше я смотрел на неё, тем больше замечал черты, которые казались до боли знакомыми.

Почему они одни здесь? В такой дали от цивилизации… Где отец ребёнка и почему они вообще в канун Нового года поехали чёрт знает куда?

Я-то понятно… Хотя и тут мне было мало что понятно…

Я лишь помнил, как потерял управление и оказался в кювете. Просто чудом выжил… Да и сам факт того, что в этом богом забытом месте меня подобрала та, что не оказалась настолько холодной, как большинство людей в мире.

Не испугалась… Остановилась несмотря на снежную бурю… Дотащила меня до машины, а я, смею заметить, далёк от субтильности… Даже рану обработала, судя по тому, что макушку саднило…

– Вы там замёрзнуть собираетесь? – выкрикнула Ирина из дверного проёма. Её голос был как будто смесью заботы и раздражения.

– Нет, думаю, я буду здесь любоваться видами. У вас прекрасный забор, кстати, – отозвался я, нарочно затягивая момент.

Но забор и правда был смешным. Видимо, когда девушка пыталась открыть калитку, сломала несколько досок… Значит, что? Тут давно никто не жил…

Её глаза сузились, и я понял, что шутка не зашла. Ну что ж, один ноль в её пользу.

Вернувшись внутрь, я сразу почувствовал разницу температуры. Печь пыхтела, как старый паровоз, разгоняя тепло по всем углам комнаты. Маша сидела на полу, что-то рисуя в своём блокноте. Её серьёзный вид заставил меня улыбнуться. Наверное, если бы не весь этот абсурд, я бы сказал, что сейчас чувствую себя… дома?

– Вы дрова принесли или на прогулку сходили? – не унималась Ирина, мельком взглянув на меня.

– Принёс, разумеется. Что дальше? У вас есть список дел или мне теперь почётный титул «помощник по хозяйству» присваивается автоматически?

Она вспыхнула, но тут же взяла себя в руки:

– Если бы я могла сделать это сама, я бы не напрягала вас. Но вы здесь, так что…

– Да-да, – перебил я, ставя ведро на пол.

– Выбрасывать мусор, чинить крышу, выгуливать собаку. Только где собака?

Она закатила глаза, а Маша, кажется, подавила смешок.

– Мам, он смешной, – тихо сказала девочка, но её слова были вполне слышны.

Ирина бросила на неё строгий взгляд, но я заметил, как уголок её губ чуть дрогнул.

Победа.

– Ладно, – сказала она наконец.

– Если вы хотите быть полезным, займитесь водой. Трубы здесь, конечно, никакие, но у колодца ведро есть. А пока я приготовлю что-нибудь съедобное.

– Вы уверены, что это безопасно? – поддевал я.

– С вашими навыками, может, лучше сразу аптечку приготовить?

Её взгляд мог бы заморозить кипяток. Я рассмеялся, подняв руки в жесте капитуляции:

– Всё-всё, молчу. Уже иду за водой.

Колодец находился чуть дальше дома, утопая в снегу. К счастью, ведро оказалось на месте, и, как ни странно, вода была чистой.

Возвращаясь обратно, я заметил, как через окно мелькнула фигура Ирины. Она суетилась на кухне, очевидно, действительно что-то готовя. И тут я понял, что давно не чувствовал себя настолько… живым. Несмотря на её колкости и явное раздражение, было в ней что-то, что заставляло меня чувствовать себя включённым в её жизнь, пусть и временно.

Когда я вернулся в дом, Ирина уже накрывала стол. На скатерти, явно видавшей лучшие времена, стояли тарелки с чем-то, что выглядело как суп.

– Садитесь, – сказала