Развод. Шаг в сторону - Лиза Гамаус

в себя. Я понимаю, что в его ситуации надо позвонить жене и наврать ей с три короба, чтобы усыпить бдительность, сделать опоздание правдоподобным и тому подобное. Но так чувственно и естественно врать! Можно же было не называть меня Бобиком. Просто не называть из уважения к нашему прожитому счастью.

Я забываю, что сижу с чужим человеком, что выгляжу некрасиво, что не очень прилично себя веду. Глаза наполняются слезами.

– Это был ваш муж?

– Да. Он сказал, что задержится. Представляете? Им не хватает времени. Они попросили у меня ещё время.

– Я чем-то могу помочь, какой-нибудь ерундой, например?

Я мотаю головой.

Официант ставит передо мной кофе. Я пью.

– Проводите меня до дома, если вы это имеете в виду. Тут недалеко.

– Почту за честь, Анна.

– Спасибо.

– Жалко Бориса сегодня нет, хозяина ресторана, я бы вас познакомил. Мало ли, может, придётся устраивать что-то, они очень профессиональны.

– В другой раз.

Никакого другого раза, конечно, не будет, но мне сейчас не до чего.

– Вы надолго в Москву?

– В этом всё и дело, что до десятого сентября всего. Потом идем в Карибское море, всё уже договорено с Колумбийцами.

– Сколько ещё испанских кораблей ждут своего часа в морских глубинах. Вы никогда не останетесь без работы, – поддерживаю я разговор, как могу, – сколько там изумрудов…

– Не говорите! Иногда мне кажется, что всё из-за этих изумрудов.

– Смешно сказать, но я ни разу не видела настоящий колумбийский изумруд воплоти, то есть живьём, то есть так, чтобы взять и положить его на ладонь.

– Не поддавайтесь, Анна! Драгоценные камни – очень непростая энергия. Эта сложная энергия есть у золота, и у драгоценных камней, только у камня, если он крупный и чистый, больше и сильнее в разы. Вообще с сокровищами всё непросто.

– Метафизика?

– Да. Они могут подчинить себе любого.

Влад говорит и смотрит мне в глаза.

ГЛАВА 6. Торт

Смотрю на часы. Половина одиннадцатого. Надо вставать и уходить. Влад симпатяга, с ним интересно, но у меня совсем другая музыка, другая тональность и темп. Тем не менее хочется оттянуть время. Как же хочется убежать и спрятаться! Если только в работу, но это мнимое убежище.

– Согласна с вами, про власть драгоценных камней, – ещё полчаса посижу, а потом пойду, – у моей бабушки была подруга, ей муж привёз изумруд из Латинской Америки, не помню точно из какой страны. Кольцо. Её ограбили на улице, ударили по голове, она долго лечилась, – так и было, но получилась какая-то некрасивая примитивная история, как из детского летнего лагеря, когда все, кому не лень, вспоминают всякую белиберду перед сном в темноте.

Влад улыбается.

– Её звали Маргарита Никитична. Подругу бабушки.

– Это так, то есть такого плана риски никуда не деваются, и лучше не ходить по пустынным улицам с изумрудом на пальце, но я не про это, это как бы внешняя сторона, та, которая сразу приходит на ум.

– Да, я понимаю. Вы о другой власти. О власти обладания. Верно? Когда люди теряют голову и совершают безумные поступки, часто во вред себе? Это бывает у коллекционеров. Я с этим сталкивалась.

– Это так да, но есть ещё один уровень.

– Ещё один? Что вы имеете в виду?

– Уровень власти кристалла.

– Влад, я это сейчас не пойму. У меня не работает восемьдесят процентов мозга, я в ступоре, в какой-то стеклянной банке из-под корнишонов. Простите…

– Думаю, мы к этому ещё вернёмся, если я вас встретил сегодня два раза, и второй раз привёл в ресторан, обязательно случится и третий. Просто не будем торопить события.

Какой мудрый сфинкс, блин. Я бы ему ответила, но голова не варит. Она крутит внутри один и тот же фильм про то, как я буду разговаривать с Ромой про его любовницу.

Мы сидим в первом от входа зале. Народу полно. Когда официанты выносят из кухни блюда для гостей, то они проходят часть первого зала, чтобы пройти во второй. Залы одинаковые по величине и по оформлению. Я много раз была в этом ресторане. Рома любит итальянскую кухню. Смотрю, как официант несёт большой высокий розовый торт со свечками на фирменном круглом подносе. Я и торт этот знаю, он называется «Розовая рапсодия», там маскарпоне и клубника. У кого-то день рождения. Во втором зале сидит шумная весёлая компания. Как только в зале появляется официант с тортом, слышатся аплодисменты, потом хором “Happy Birthday”. Смех, звон бокалов.

– У кого-то день рождения, – показываю я глазами на второй зал, – слышите шум?

– Да, конечно. Вы кто по гороскопу?

Вот зачем он это меня спрашивает. Просто так, наверное.

– Я Стрелец.

– А я Скорпион, нам обоим нескоро праздновать.

– Да, очень не скоро, – машинально киваю я.

Огонь и вода. Да какая разница, я вообще в это не верю, у нас с Ромой два огня, он – Лев, и вот, пожалуйста, получите: самая гнусная измена, с молодой любовницей, с враньём и всем ассортиментом. Ещё не знаю, что меня сейчас ждёт дома. Он может, что угодно выдать. Может объявить, что у него начался новый этап в жизни вместе с новой женщиной, открылись глаза на мир, проснулась чувственность. Всё, что угодно. А ты, Бобик, утрись. Время твоё подошло к концу.

– На свой день рождения я буду в Карибском море, если ничего не произойдёт.

– Что произойдёт?

– Давно уже не могу быть на сто процентов уверенным в будущих событиях. Человеческий фактор никогда нельзя просчитать.

– Нельзя.

Тут я опять думаю про то, что мы не поведём Дашеньку вдвоём в первый класс, и делаю огромный глоток кофе. От этого глотка у меня как-то выпрямляется спина и я поднимаю голову. Смотрю вперёд и чувствую, что судьба опять меня испытывает на прочность. Передо мной, чуть поодаль стоит Вероника. В розовом мини без рукавов. Может, это не она? Я точно не в себе. Это мои мозги, наверное, занимаются виртуальными манипуляциями. Я вижу то, чего быть не может ни при каких обстоятельствах. Какая ещё Вероника?

Она идёт ко мне. Что мне делать? Спрятаться под стол? Она не одна, она с парнем в голубой рубашке и белых штанах. Что у неё в руке? У неё в руке тарелка. Зачем она сюда идёт?

– Добрый вечер! – говорит Вероника.

Кому? Мне? Она мне это говорит? Зачем? Объявить, что Рома больше не мой муж и уходит к ней? Так не бывает. Парень-то ей зачем? Поддержка? Туман.

Смотрю на неё