Мэри Берчелл - Музыка любви

— Нет! То есть да, конечно. Но мне бы так хотелось поговорить о нем с тем, кто хорошо его знал.

— Никола, милая! — раздался из гостиной мелодичный голос мадам Торелли.

— Иду, мадам! Иду! — Никола умоляюще взглянула на дирижера. — Может, мы могли бы?..

— Хорошо. — Он говорил отрывисто, как человек, привыкший быстро принимать решение. — Я остановился в отеле «Глория». Позвоните мне, и мы вместе поужинаем.

— Спасибо!

Махнув на прощание рукой, он ушел, а Никола медленно вернулась в комнату, где за письменным столом сидела Торелли. Не поднимая головы, она спросила:

— Кто тебя задержал в коридоре?

— Я упомянула человека, которого мы оба знали. Альтиста Брайана Кавердейла. Он играл в оркестре мистера Эветта в Канаде. Он умер во время гастролей.

— Помню. Я там тогда была.

— Правда?

— Да. Я была звездой фестиваля, — заявила Торелли без тени скромности, поскольку она знала себе цену и не считала нужным это скрывать. — Конечно, я выступала с Оскаром Уоррендером. Но я пошла послушать этого молодого человека. Вот откуда я знаю о его скромных дарованиях.

— Ясно.

— Должна тебе сказать, дитя мое, что в нашем мире есть люди, которые принадлежат к нашим друзьям, а есть и враги. Эветт относится к числу последних. Я бы не хотела, чтобы ты с ним общалась.

— Да, мадам, — покорно согласилась Никола, позабыв, что почти договорилась о встрече с ним.

— Отлично, — ответила мадам Торелли, и инцидент был, очевидно, исчерпан.

Однако Никола не могла забыть этот разговор. Она была не в силах отказаться от встречи с тем, кто знал Брайана. По долгу своих занятий ей часто приходилось оставаться в квартире тети на ночь, это было нетрудно. Жизнь вокруг Торелли била ключом, и Никола часто встречала интересных людей из мира музыки. Но в тот вечер, к ее радости, мадам Торелли не было, и Никола смогла вернуться к себе домой. Она тут же позвонила в отель «Глория», и ее соединили с Джулианом Эветтом.

— Да? — ответил он, подняв трубку. Одного слова было достаточно, чтобы его образ возник у нее перед глазами — жизнерадостное, умное лицо с чуть насмешливыми глазами.

— Это Никола Денби, — с замиранием сердца представилась она. — Вы говорили со мной у мадам Торелли…

— Да, конечно. Вы сможете поужинать со мной в «Глории» сегодня вечером?

— Да, если это вам удобно.

— Вполне. В половине восьмого подойдет? Тогда буду ждать вас в фойе.

Он повесил трубку, и Никола подумала, не пришла ли ему голову мысль, что она навязала эту встречу. Она чувствовала себя неловко, когда встретилась с ним в фойе, хотя знала, что выглядит превосходно в вечернем голубом платье, про которое Брайан однажды сказал, что в нем она очень элегантна и мила.

Джулиан Эветт проводил ее в ресторан, словно это была деловая встреча. Как только они сделали заказ, он перешел к теме разговора:

— Надеюсь, я не внушил вам впечатления, что знаю что-то очень важное о Кавердейле? Вообще-то…

— Нет, — быстро перебила Никола. — Я понимаю. Не знаю, говорил ли он вам, что мы очень любим друг друга и собираемся пожениться, когда он вернется. Любое ваше воспоминание ценно для меня. Я не стану рыдать при всех или выкидывать что-нибудь подобное. Просто мне очень хотелось бы поговорить о нем. Поэтому я осмелилась побеспокоить вас.

— Вы меня не побеспокоили, — кратко ответил он, и мгновение разглядывал скатерть, будто увидел там что-то интересное. Потом медленно произнес: — Я пару раз встречался с ним перед поездкой в Канаду и всегда восхищался его талантом. Я был рад, что он будет присутствовать на фестивале. Он мог бы стать одним из величайших альтистов в мире.

— Я тоже так думала, — с теплотой и благодарностью отозвалась Никола, и хотя теперь Эветт был разговорчив, в нем все же чувствовались какая-то отчужденность и даже враждебность.

— В Монреале прошло несколько удачных концертов. Мы жили в одной гостинице и часто виделись. Именно тогда, он показал мне вашу фотографию и много говорил о вас.

Никола взглянула на него и внезапно улыбнулась:

— Возможно, вам это покажется глупым, но, пожалуйста, будьте снисходительны. Как он говорил обо мне?

— Как мужчина говорит о девушке, на которой собирается жениться. Он говорил, что вы красивая и милая. Теперь я вижу, что он был прав насчет первого, и хотел бы верить, что не ошибся и во втором. — Эветт слабо улыбнулся.

— Спасибо. — Никола была тронута, и хотя ей удалось изобразить улыбку, она быстро отвела глаза в сторону.

— Концерты в Торонто были для него очень важны. На первом Брайан должен был играть произведение Уолтона, а на втором — «Гарольда в Италии» Берлиоза. Он простудился в Монреале, и нам пришлось оставить его там. Сведя к минимуму репетиции, он надеялся выступить в Торонто. Все-таки он пропустил первый концерт. Но хотя был болен, он выступил на втором. Боюсь, это стало для него ударом. Вот и все.

— Все? — слабо повторила Никола.

— Все! — почти с яростью повторил он. — Что еще можно сказать?

Подняв глаза, Никола заметила, что она не одна страдает. Его темно-синие глаза потемнели, и в них отразились боль и горечь.

— Не надо! — быстро сказала она, прикрывая своей рукой его руку. — Не принимайте близко к сердцу. Вы ничего не могли сделать.

— Боже! — Он коротко рассмеялся и на мгновение сжал ее руку. — Вы меня утешаете?

— Возможно, — серьезно ответила она, — мы утешаем друг друга.

— Согласен. Да, я понимаю, что для вас значил Брайан, — тихо произнес он.

Официант принес первый заказ, и Никола не смогла спросить Эветта, что он хотел этим сказать. В тот миг между ними пролегла такая полоса сочувствия и понимания, что слова были не нужны. После этого по обоюдному согласию они говорили о Брайане очень мало. Вместо этого Никола спросила у него о его работе и сказала, что с нетерпением ждет его концерта.

— Ваша хозяйка не захотела бы этого услышать! — рассмеялся он. Но Никола только улыбнулась.

— Будьте снисходительны к ней. Она великая певица и, хотя может быть ужасно высокомерной, очень уязвима. Ребенка надо баловать…

— Но ему также нужна дисциплина, — сухо заметил он.

— Верно, дисциплина тоже. Но искусству эта женщина отдает всю себя. Иногда я думаю, что ей тоже надо расслабиться.

— И вымешать зло на других? — предположил он с добродушной усмешкой.

— Возможно, — нехотя призналась Никола. И в этот миг над столом появилась тень, ее плеча коснулась легкая рука, и знакомый красивый голос спросил:

— Развлекаешься, милая?

Никола не смогла скрыть смущения, но заставила себя храбро посмотреть на тетю, а Джулиан Эветт немедленно поднялся.