Санта, подари мне маму - Элис Карма

— Инга, у вас случайно нет знакомых коллег, кто согласился бы поработать няней для англоговорящего ребёнка? — спрашивает он. Вопрос ставит меня в тупик.

— Едва ли, — отвечаю я. — У моих коллег, как и у меня, довольно плотный график. А если вам нужна няня, то вам лучше в специальных агентствах поискать. Я уверена, что они смогут вам предоставить подходящего человека. Среди преподавателей английского на пенсии довольно много тех, кто таким образом зарабатывает.

— Спасибо огромное за идею! — отвечает Сергей. — Я с детьми дел никогда не имел, а потому был без понятия, в каком направлении двигаться.

— Пожалуйста, — отвечаю я слегка растеряно.

У самой в голове крутится: «А не для дочки Долсона им понадобилась няня?» Я конечно тоже не эксперт в воспитании детей, но, кажется, будто тащить ребёнка с собой на работу через пол мира — это не самая лучшая идея. Впрочем, мне ведь неизвестны все детали. Я даже возраста точного девочки не знаю. Помню только, что в одном из интервью, Долсон упоминал, что её мамы нет с нами. Но ведь наверняка должны быть какие-то родственники: тёти, бабушки, дедушки. Едва ли в этом плане американские семьи отличаются от российских.

Я не просто так этим вопросом озадачиваюсь. Я видела график съемок Ричарда. И это не самая подходящая работа для одинокого отца. А есть ведь ещё всякие мероприятия, фотосессии, пресс-конференции. При таком раскладе нужно, чтобы няня жила с ними круглые сутки. Интересно посмотреть, какая пенсионерка согласится на такую работу? Впрочем, может быть, я раньше времени напрягаюсь. Сергей ведь не уточнял, что няня нужна именно для дочки Долсона.

Однако уже на следующий день я убеждаюсь, что моё первоначальное предположение было верным. Мы встречаем Ричарда в аэропорту, и раньше, чем мы успеваем представиться друг другу, меня заключает в объятия его малышка. Я даже не сразу понимаю, что произошло. Она просто подбегает ко мне и хватает за подол пальто. Мне одновременно и неловко, и умилительно. Девочка очень приветливая, улыбчивая. Смотрит на меня своими карими глазами с пушистым веером ресниц. На щеках играет румянец.

— Эльза! — произносит она, и я теряюсь. Поправляю её, представляясь, пытаюсь понять, с кем она могла меня перепутать.

Сергей удивлённо наблюдает за происходящим и даже не думает мне помогать. Я вопросительно смотрю на Ричарда. Жутко неловко и страшно, что сделаю что-то не так. Со взрослыми всегда можно найти общий язык. А вот как вести себя с детьми мне не особо понятно. В Штатах, кроме всего прочего, ещё и не принято «тискать» детей, как у нас, гладить умилительно, похлопывать по спине и вообще как-то прикасаться. Так что я ощущаю двойную ответственность.

— Простите, — с улыбкой произносит Ричард, видя мою растерянность.

От звука его голоса приятная дрожь проходит по телу. Он смотрит на меня как-то загадочно, у меня даже дыхание перехватывает от волнения. Я напоминаю себе, что именно из-за него разрушились мои отношения, что длились целых четыре года. Мысль эта мгновенно отрезвляет. Я не должна поддаваться его очарованию. Оно часть его характера. От его умения производить впечатление в жизни и на экране зависит его карьера. Равно, как я умею сходу понимать и переводить англоязычную речь, Ричард умеет влюблять в себя и приковывать внимание. Потому нужно быть осторожнее.

Мы знакомимся и жмём друг другу руки. Он незаметно отводит дочку в сторону. Но та продолжает смотреть на меня с интересом. Я стараюсь выглядеть приветливой для неё. Даже для взрослого человека путешествие в другой стране — это стресс. Ей же всего-ничего, лет пять-шесть на вид. Но очень необычно слышать из её уст чистую и правильную речь на английском.

Сергей везёт Ричарда в отель, и я вдруг осознаю, что меня поселили там же, где и его. С одной стороны, это вполне логично. Так и менее хлопотно для киностудии и удобнее для Долсона. Но мне отчего-то не хочется, чтобы он знал, что мы живём рядом. Знаю, что это, возможно, не очень корректно с моей стороны — не доводить до него подобную информацию. Но я только что рассталась с любимым мужчиной и всё еще переживаю, а потому хочу сохранить для себя немного личного пространства. Благо, Долсона поселили в номер люкс двумя этажами выше.

Петербург — красивый город, очень романтичный. Вся эта архитектура, каналы и какое-то перманентное ощущение праздника очень вдохновляют. Ну, или по крайней мере, должны были бы вдохновлять, если бы я вновь не поддалась унынию. Чтобы не пересекаться, даже случайно, с Ричардом вечером, я отправляюсь ужинать в небольшой ресторанчик неподалёку. Иду пешком, потому что недалеко и потому что погода прямо шепчет. Воздух влажный, но совсем не холодный. И вообще погода тут немногим прохладнее, чем в Москве. Я вспоминаю наши редкие прогулки с Давидом. Сердце ноет. И почему я всегда выбирала работу вместо него. Он спрашивал, почему мне важно было оставаться независимой. Но правда в том, что у меня всегда был комплекс из-за того, насколько бедная моя семья. А Давид — бизнесмен и уважаемый человек, мне хотелось рядом с ним выглядеть достойно. Но, очевидно, это была только моя проблема.

За ужином я позволяю себе выпить бокал красного вина. Обычно я на работе стараюсь воздерживаться, так концентрация лучше. Но сегодня можно, раз уж я решила предаться страданиям. Да и где ещё пить, как не в Питере? От вина ненадолго становится легче. Даже появляется мысль о том, чтобы отправиться на прогулку вдоль канала. Но я напоминаю себе, что не в отпуске. И завтра мне предстоит довольно раннее пробуждение. Смиренно возвращаюсь в отель и замечаю в полупустом холле дочку Долсона, Лиззи. Какая-то тётка, видимо одна из постояльцев отеля, пытается на русском выспросить у неё, из какого она номера. Малышка от испуга прячет глаза и замыкается в себе.

— Она вас не понимает, — вздохнув, говорю я женщине.

— Отсталая, что ли? — оборачиваясь, спрашивает та.

«Сама ты отсталая!» — хочется ответить мне, но вместо этого я просто машу Лиззи рукой и подзываю к себе. Узнав меня, девочка бросается ко мне, практически как в нашу первую встречу. Только вместо имени героини мультфильма она восклицает:

— Мама!

Мне немного неловко, но я принимаю во внимание то, что она напугана. Звать маму в такой ситуации — это самое первое, что