Развод. Больше тебя не жду - Анна Измайлова

меня, но ничего не говорил.

– Ой, оно же липнет! – я в ужасе заметила, как бумажные полотенца начинают расползаться на его рубашке, прилипая к ткани.

– Алёна…

– Подождите! – я уже бросилась в сторону ванной, на бегу бормоча: – Секунду, сейчас… Я… У меня фен! Да, точно! Мы его сейчас… А лучше вообще стиралка, надо сразу постирать, или…

– Алёна, – повторил он чуть громче, но я не слушала.

– А, хотя стоп! У меня же нет порошка! Чёрт, я ещё и порошок не купила!

– Алёна! – Голос Михаила, низкий, твёрдый, раздался прямо у меня за спиной.

Я замерла, всё ещё сжимая в руках рулон бесполезных полотенец.

В следующую секунду его пальцы мягко, но уверенно обхватили мои запястья, останавливая мою беспорядочную возню.

– Всё. Хватит суетиться, – сказал он тихо, чуть улыбнувшись.

Я застыла.

Он медленно повернул меня к себе, взгляд снова поймал мой, и вдруг я почувствовала, что больше не могу дышать.

– Мих… – попыталась я выдавить, но он только покачал головой, глядя прямо в глаза.

Он осторожно отпустил одну мою руку. А другой…

Другой мягко скользнул мне на талию, притянув ближе, так что я непроизвольно вдохнула глубже, уловив снова этот тёплый аромат его парфюма, теперь смешанный с запахом кофе.

Ткань его рубашки липла к коже. Сквозь тонкую влажную ткань проступали очертания подтянутого тела.

Он был таким… горячим. Буквально.

– Михаил, вы меня извините, я такая… – прошептала я, даже не осознавая, что снова обратилась к нему на «вы».

Он снова чуть склонил голову набок, уголки губ тронула лёгкая усмешка.

– Во-первых, – его голос был таким низким, обволакивающим, что у меня пошли мурашки по спине, – мы на ты, помнишь?

Я едва кивнула, чувствуя, как жар постепенно разливается по всему телу, пока его ладонь удерживала меня у самого горячего участка его тела.

– Во-вторых… – он чуть наклонился, и его губы были так близко, что я буквально чувствовала его дыхание на своих губах.

Я не могла отвести взгляда. Не могла пошевелиться.

Он смотрел на меня так, будто хотел поцеловать.

Или… может, я сама этого хотела?

Чёрт, это было просто невыносимо.

– Могу я… – тихо начала я, но голос сорвался.

– Что? – его губы дрогнули.

– Могу… вытереть… рубашку? – каким-то чудом выдавила я, чувствуя, что сердце вот-вот взорвётся.

Михаил вдруг тихо рассмеялся, ещё ближе наклонившись к моему уху.

– Думаю, ты уже достаточно её "вытирала", – прошептал он так, что у меня по спине пробежали мурашки.

И если он не поцелует меня через секунду…

То, кажется, я поцелую его первая.

Глава 44

Его рука на моей талии сжалась чуть крепче. Горячая ладонь, уверенная, но не давящая, просто… удерживающая меня в этом невероятно тесном пространстве, где воздух был раскален, а сердца стучали в унисон.

– Алёна, – его голос прозвучал хрипло, почти срываясь.

Я успела только приоткрыть губы, вдохнув этот обжигающий воздух, прежде чем он вдруг наклонился ещё ближе, резко и властно, и его губы накрыли мои.

Поцелуй был глубоким, сильным.

Мягкие, горячие губы, вкус кофе с лёгкой горечью и что-то ещё, более дикое, завораживающее.

Застонала, совершенно потерявшись в этом вихре эмоций, и инстинктивно прижалась ближе, чувствуя, как его язык скользнул между моих губ, требовательно, жадно.

О, Боже.

Меня трясло.

Я чувствовала, как мои пальцы сжимаются на его плечах, а затем… сама не понимая, как, дрожащими руками начала расстёгивать пуговицы его мокрой рубашки.

Ткань липла к его коже, и я уже чувствовала под подушечками пальцев тепло его тела, напряжённые мышцы под пальцами, эту пульсирующую, зовущую близость…

Он дышал тяжело, почти срываясь, его губы продолжали целовать мои – глубже, горячее, требовательнее.

И вдруг —

Как удар молнии.

Мы. На полу. В пустой, ещё не обустроенной квартире.

Я почти срываю с него рубашку. Мой начальник.

Мой. Чёртов. Начальник.

Господи, что я делаю?

Я резко отстранилась, прерывисто дыша, сердце стучало так громко, что казалось, гремело на весь дом.

– С-стой… – выдохнула я, резко отстраняясь и почти ударяясь затылком о стену.

Его дыхание было таким же тяжёлым. Он смотрел на меня через прищуренные, затуманенные глаза, на губах всё ещё дрожала тень полуулыбки, но… что-то в нём изменилось.

– Что случилось? – его голос прозвучал хрипло, глухо.

Закрыла глаза, глубоко вдыхая, стараясь привести мысли в порядок.

– Это… это неправильно, – пробормотала я, качая головой, чувствуя, как жар медленно отступает, но тело всё ещё горит.

– Неправильно? – он выпрямился, отступив всего на сантиметр, но я всё ещё ощущала тепло его тела, словно он никуда не отдалился.

– Да, – я кивнула, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать ту бурю, что внутри продолжала бушевать.

– Почему? – он хмуро смотрел на меня, пытаясь понять, что происходит.

– Потому что… – я стиснула зубы, чувствуя, как снова предательски дрожат губы. – Потому что я твой подчинённый, Михаил. Я работаю на тебя. Мы… мы в одном офисе, каждый день видимся, и… – Я сглотнула. – Как мы будем смотреть друг другу в глаза после… этого?

Он продолжал смотреть. Молча.

– Это… это не просто неправильное. Это… опасное.

– Опасное? – тихо переспросил он, чуть прищурившись.

Сжала руки сильнее, отводя взгляд, пытаясь справиться с дрожью.

Он вдруг осторожно протянул руку и, медленно, так, словно боялся спугнуть, коснулся пальцами моего подбородка, мягко приподняв моё лицо.

– Ты думаешь, я этого не понимаю? – его голос стал мягким, почти бархатным.

Я почувствовала, как горло сжимается, дыхание всё ещё было сбивчивым.

– Но ты права, – добавил он, отступая. – Прости.

Он резко выдохнул, словно пытался взять себя в руки.

– Это… не должно было случиться, – его губы дрогнули, будто он сам не верил в свои слова. – Не так быстро.

– Да, – эхом повторила я, но внутри что-то болезненно сжалось.

Только почему мне так хотелось, чтобы он всё-таки… не остановился?

Он смотрел на меня, и в его взгляде было нечто, от чего внутри всё перевернулось. Не просто разочарование – это был какой-то приглушённый, горький надлом. Как будто он потерпел поражение в чем-то гораздо большем, чем этот несостоявшийся поцелуй.

Тяжёлое дыхание. Распахнутая, мокрая рубашка прилипла к телу, обрисовывая каждую линию его напряжённой фигуры. Но больше всего меня задел его взгляд.

Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть эмоции, и отступил на шаг, создавая между нами эту проклятую, холодную дистанцию.

– Прости, – выдохнул он хрипло, голос был низким, срывающимся, как будто он с трудом сдерживал себя, не позволяя чувствам взять верх. – Я был… несдержан.

Каждое его слово