Дениз Робинс - Желанный обман

— Вернись, трус! Вернись, негодяй! Вернись и защищайся!

Но у Адама Конгрейла не было ни малейшего желания драться с человеком, у которого была репутация лучшего дуэлиста во всей Англии. Он продолжал бежать, не разбирая дороги. Добежав до стены, сэр Адам попытался преодолеть ее с разбегу, но у него ничего не вышло, и он рухнул наземь. Поднявшись на ноги, он бросился по тропинке, дико размахивая руками и крича:

— На помощь! На помощь! Убивают!

Они добежали до кромки озера. Вода сверкала, будто зеркало. Больше бежать было некуда. Эсмонд хрипло рассмеялся и выхватил шпагу. Он крикнул, обращаясь к Конгрейлу:

— Мерзавец! Повернись и защищайся!

У сэра Адама больше не было пути отступления. Он просяще поднял вверх обе руки.

— Я старый человек. Я родственник вашей жены. Подумайте о том, какие пойдут разговоры, если вы меня убьете!

— Ты лучше подумай о том, какая была бы у меня репутация, если бы я позволил тебе грабить собственную жену, мерзавец! — крикнул Эсмонд.

— Я беру все свои слова обратно и буду молчать о случившемся, как рыба. Я сделаю все, что вы попросите!

— Ты будешь сейчас защищать свою жизнь. Сейчас и здесь! — рявкнул взбешенный Эсмонд.

Сэр Адам почувствовал, как у него зашлось сердце и как вдруг сразу трудно стало дышать. Кровь толчками билась в висках, глаза были выпучены. Он был слаб от постоянного пьянства и не мог оказать достойного сопротивления. Сэр Адам понял, что стоит на пороге своей гибели. Он вновь захныкал:

— Пощади меня, Эсмонд, зять…

Услышав, что старик опять назвал его «зятем», Эсмонд будто сошел с ума. Он совершил выпад в сторону сэра Адама. Старик отшатнулся и в диком ужасе попятился назад. А позади него была вода.

Поскользнувшись, он с мощным всплеском рухнул в озеро. Его дикий, исполненный ужаса вопль дошел до слуха Магды, которая стояла на террасе.

Эсмонд выронил из руки шпагу. Одно дело драться в честном поединке, другое — бесстрастно наблюдать за тем, как тонет человек. Эсмонд подбежал к берегу и уже готов был протянуть руку негодному старику, чтобы вытащить его на твердую землю.

Но последний час Адама Конгрейла уже пробил. Один раз он вынырнул на поверхность, что-то крича и визжа, — парик слетел с головы, и лысая голова смотрелась отвратительно при лунном свете, — затем пошел камнем ко дну. Эсмонд увидел только пузыри и расходящиеся круги, появившиеся на воде в том месте, где минуту назад отчаянно молил о помощи сэр Адам. На воде остался только его парик.

Повернувшись, Эсмонд увидел Магду, бегущую к нему. Он пошел ей навстречу.

Граф был бледен, но спокоен.

— Все кончено, — сказал он. — Сэр Адам больше тебя не потревожит.

Магда спрятала лицо в ладонях. Она вся дрожала.

— Как это ужасно!

— Возвращайся в дом, дорогая, и пришли мне двух слуг. Надо вытащить тело из воды.

Магда вновь содрогнулась. Она рыдала вовсе не потому, что ей было жалко мучителя отчима, который стал в ее глазах олицетворением всего самого низкого и подлого, но просто потому, что она впервые столкнулась с трагической гибелью человека. Серебристое лебединое озеро показалось ей мрачной ямой, дорогой, ведущей в Ад.

Она вернулась в дом и позвала слуг. Весь дом осветился огнями. Феба встретила свою хозяйку, держа в руке стакан с сердечным составом и шаль.

— Вы простудитесь, миледи. Хотя на дворе лето, утренняя роса очень холодна и может вызвать озноб.

— Утренняя? — машинально переспросила Магда.

— Да, миледи, уже почти утро.

Магда выпила успокоительного и с благодарностью взглянула на девушку.

— Благодарю. Можешь идти к себе и отдохнуть, — сказала она.

Феба присела в реверансе и сказала, покраснев:

— Я очень рада за вас, миледи, что граф вернулся…

— И зрячим, Феба! Слава Богу, он вернулся зрячим!

— Мы все так рады за вас, миледи!

Магда мягко коснулась рукой ее щеки. Она пребывала сейчас в состоянии полного покоя, хотя до сих пор не осознала до конца, что только что на ее глазах произошла трагедия. Ведь так мало прошло времени с ночного визита отчима до внезапного возвращения Эсмонда. Какой-то час отделил жизнь от смерти.

Тело сэра Адама достали из воды и перенесли в домашнюю церковь. Этот человек уже никому не мог угрожать, и все вздохнули с облегчением, понимая, что закончился мрачный этап в их жизни.

Магда уютно устроилась в кресле у камина, когда в библиотеку вошел Эсмонд. Она подошла к нему и взяла за руку, любовно глядя ему в глаза.

— Как твои глаза? Ты устал? Присядь к огню.

— Да, — сказал он, — в этот раз мне крепко досталось. Саданули меня саблей прилично, но за мной был отменный уход, и, как видишь, я почти здоров. Меня лечил личный врач герцога.

— Я получила известие о твоем ранении от королевы. Она боялась, что ты ослепнешь.

— Одно время я и сам этого опасался, — устало сказал Эсмонд. — Но потеря зрения оказалась, Слава Богу, кратковременной. Помнишь тот несчастный случай, когда я оказался у монахов? Вот тогда с глазами было значительно хуже.

— Если бы ты знал, как я волновалась и переживала за тебя! Как страдала! — воскликнула она.

Он стоял спиной к камину, от которого шло божественное тепло. Магда прильнула к нему, положив голову на его плечо. Откинув голову, он посмотрел ей в лицо.

— Прелестно, честное слово! — искренне восхитился Эсмонд.

Она залилась радостной краской.

— Тебе нравится, как я выгляжу? Доктору Дику пришлось изрядно потрудиться надо мной.

— Считай, что он делал это не столько для тебя, сколько для меня, — сказал Эсмонд таким тоном, от которого у нее участился пульс.

— Слава Богу, что на этот раз при нашей встрече ты не разочарован, — прошептала она счастливо.

— Со стыдом вспоминаю то время, когда я был с тобой невежлив, — ласково проговорил он.

— Но тебя можно было понять! Я помню, как тогда выглядела. Ты был обманут…

— Хватит об этом. Все забыто раз и навсегда.

— Значит, ты думаешь, что я…

— Стала красавицей, Магда.

Она подошла к столу, на котором стояла бутылка вина, и налила два бокала.

— Давай выпьем за нашу встречу. Вино тебя подбодрит, ты выглядишь пока что не очень-то блестяще.

— Ты очень заботлива, моя малышка, — с улыбкой проговорил он, поднося бокал к губам. — Да, я очень устал, но после хорошего сна все придет в норму. Ах, Магда, какое счастье снова быть дома, снова увидеть мой любимый Морнбери Холл! Во Франции приходилось временами очень тяжко, и, боюсь, кровопролитие еще не окончено.

— Не хочу ничего знать, кроме того, что ты уже в безопасности и со мной, — сказала она.