Люсилла Эндрюс - Красавица в Эдинбурге

Вежливыми — такими мы оставались до конца, и это было сродни аду для меня.

— Почему бы и нет? — Я увеличила ширину своей идиотской улыбки и приготовилась к невинному поцелую в щеку.

Он легко взял меня за плечи и прикоснулся губами к моему лицу. И тут меня словно приливная волна накрыла. Он впился губами в мои губы. И сжал меня в крепких объятиях. Его поцелуй был более страстным, чем все, которые мне довелось испытать. Я была слишком потрясена, слишком зачарована и слишком одурманена ощущениями.

Я почувствовала, как он задрожал, отстраняясь от меня:

— Аликс, прости, пожалуйста. Прости. Я не планировал этого. И хотя я очень тебя люблю, мне нет оправдания. — Он практически оторвал меня от земли и поставил в вагон. Затем вцепился в открытую дверь, словно нуждался в опоре. — Хорошей тебе поездки и счастливого будущего. Я хотел бы разделить его с тобой… жаль… мне будет тебя не хватать. Прощай.

Чарльз закрыл дверь и пошел прочь так же быстро, как говорил. Он оказался возле ворот раньше, чем я успела переключиться на происходящее. Ему удалось придать лицу непроницаемость, но я видела точно такое выражение глаз, когда впервые посмотрела на себя в зеркало после телефонного звонка Джона.

Поезд слегка подался назад, прежде чем двинуться вперед. Я выпрыгнула из него прямо перед тем, как он тронулся.

— Вы не успеете, милочка! — ахнули в унисон две пожилые дамы.

Проводник прокричал из вагона:

— Мы уезжаем, мисс!

— Сяду на другой поезд, спасибо! — Я проскочила через ворота слишком быстро, чтобы турникеты, захлопываясь, успели задеть меня. А мой поезд начал свое неспешное путешествие через город.

Чарльз оставил машину напротив входа. Он стоял возле нее, прикуривая сигарету, когда заметил меня. Сигарету он уронил, но в остальном не выглядел ни счастливым, ни несчастным, ни даже слегка удивленным. Он подошел ко мне и встал, просто глядя на меня.

— Чарльз, когда у тебя встреча?

Он моргнул.

— У меня есть время отвезти тебя обратно к Катрионе, если ты этого хочешь. — Он взглянул на мои руки. — Оставила сумочку вместе с чемоданами в поезде?

Я рассеянно посмотрела вниз.

— Да. Но это не имеет значения. Те две старушки передадут вещи проводнику. Я одолжу у Басси.

— Нам лучше сейчас же поговорить с начальником вокзала.

— Потом. — Я знала, что хочу сказать, но мне необходимо было произнести это, пока хватало духу. — Времени до того часа, как поезд придет в Лондон, полно, а я хочу поговорить с тобой.

Он с бесстрастным видом обдумывал мои слова и оценивал выражение моего лица, отойдя в сторонку, чтобы дать дорогу носильщику с багажом.

— Прежде чем ты увидишься с Катрионой?

— Да. — Мне пришлось отступить, чтобы избежать столкновения с очередным носильщиком.

Он придвинулся ко мне ближе:

— Пойдем выпьем кофе. Туман сгущается, становится очень холодно.

— Нет. — Я оглядела оживленное пространство перед вокзалом. — Я не хочу кофе. Я хочу просто поговорить. Но здесь мы не сможем. Давай куда-нибудь уедем… например, на гору? — Я заметила, как он нахмурился. — Или у тебя нет времени?

— Времени у меня достаточно, но считаю, сперва нам следует решить вопрос с твоим багажом. Поезд останавливается в Бервике…

— Зачем тратить силы на то, чтобы снимать его с поезда в Бервике, если он понадобится мне в Лондоне. И хотя я забронировала место, которым только что не воспользовалась, в этом явно не было необходимости.

— По выходным обычно важно заранее бронировать место. — Он выжидающе замолчал, но я не ответила, так как сама пока не знала ответа. — Туман испортит вид с горы и скоро превратится в дождь.

Я слишком нервничала для того, чтобы вести себя вежливо.

— Я не ради чертова вида сошла с поезда в шотландский туман! Кроме того, после четырех месяцев работы в Эдинбурге моя кровь уже не стынет в жилах от перспективы попадания под эдинбургский дождь.

— Пойдем в машину.

Когда мы уже сидели в автомобиле, он спросил, глядя на лобовое стекло:

— Ты сошла, чтобы поговорить со мной?

— Это во-первых.

— А затем с Катрионой? А потом, полагаю, с Робертом Россом?

Я рассматривала его профиль. Сдержанность Чарли была сравнима со сдержанностью Катрионы. Очень, очень большое сходство.

— Примерно так.

— Ясно. — Он больше ничего не сказал, пока мы не оказались на вершине горы.

Чарльз припарковал автомобиль на плато, довольно поспешно вышел из него и открыл мне дверцу:

— Полагаю, ты предпочтешь прогуляться, поскольку дождь еще не начался. Тебе довелось насладиться видом отсюда в дневное время?

— Я была здесь только тем вечером, когда ты привез меня сюда.

— Жаль. Дневной вид стоит того, чтобы на него посмотреть. Было бы замечательно, если бы туман рассеялся.

Но туман и не собирался рассеиваться. Наверху он был гораздо плотнее. Туман вился вокруг нас и между нами, пока мы стояли рядом на расстоянии фута друг от друга. Он превращал колонны древнего недостроенного мемориала в призрачные пальцы, указывающие вверх на неразличимое небо. Шум машин внизу был настолько же приглушен, насколько город скрыт из виду.

— Если бы я впервые была здесь, я бы точно не догадалась, что город там.

— Верно подмечено.

Я остановилась:

— Чарльз, это невозможно.

Он тоже остановился и развернулся, но остался стоять на месте:

— Тебе холодно?

На его волосах и бровях поблескивала влага, отчего глаза казались еще более зелеными. Его воротник и галстук выглядели такими же обмякшими, какими, судя по ощущениям, были мои волосы. Будучи распущенными, они все время тяжелыми прядями падали мне на лицо. Я в очередной раз откинула их назад, уже находясь на грани отчаяния. Я все еще знала, что хочу сказать, но, учитывая его настрой, легче и продуктивнее оказался бы разговор с одной из тех еле различимых колонн. С каждой проходящей секундой казалось все более невероятным, что Чарльз меня так целовал. Но он меня целовал, поэтому мне необходимо было с чего-то начать.

— Дело не в погоде. А в тебе. Поцеловав, ты сказал, что любишь меня. Ты действительно любишь?

На мгновение он устремил взгляд на кончик своего носа, как это делала Катриона, когда сталкивалась с проявлением плохих манер.

— Да. Хотя меня не слишком удивляет, что ты теперь сомневаешься в правдивости моих слов.

— Я не сомневаюсь. — С таким же успехом я могла обратиться к одной из колонн. — Дело вот в чем, — начала я снова, окончательно отчаявшись. — После того как ты сказал это и испарился, я решила, что ты не лжешь, и… я… ну… меня осенило, что я, наверное, создала у тебя неверное впечатление, и я не могла просто уехать…