Бесстыжее лето - Элли Лартер

мужчину в нос, выскальзываю из его крепких рук и устремляюсь в разноцветную толпу. Как раз в этот момент пушки снова выстреливают, и мне удается удачно затеряться в пелене краски.

Довольная собой, я кружу по танцполу, впервые за долгое время ощущая себя невероятно свободной и… собой. Это чувство пьянит, и мне не нужен никакой алкоголь, чтобы почувствовать себя счастливой. Как ни крути, «Luce della bellezza» здорово сдерживало мой творческий потенциал и амбиции, хоть и казалось поначалу работой мечты. Теперь я смогу работать на себя и для себя — в удовольствие, а не выполняя чужие распоряжения. Перспективы роста и развития ограничены теперь только моими собственными возможностями и желаниями.

А главное — теперь у меня есть человек, с которым можно разделить и хорошие, и плохие дни… Когда горячие мужские ладони ложатся сзади на мою талию, я уже не сопротивляюсь и не бегу, поддаваясь ритму музыки и крепко прижимаясь к Артему. Он кружит меня по танцполу, а потом разворачивает к себе лицом, заглядывая пьяными глазами в пьяные глаза, и тихо шепчет:

— Я поймал тебя.

— Значит, можешь наказать, — шепчу я в ответ, уже ощущая низом живота его стояк.

— Давай уйдем отсюда, — рычит он.

— Давай, — соглашаюсь я послушно, вкладываю ладонь в его, и мы незаметно выскальзываем из толпы как раз в тот момент, когда пушки снова засыпают все вокруг разноцветным порошком.

Артем тянет меня в сторону городского парка, прямо в лесной массив, шуршащий на ветру густой листвой.

— Ты собрался трахать меня прямо здесь? — усмехаюсь я, ступая по мягкому мху и по-прежнему держась за его горячие пальцы.

— Да, как в мои шестнадцать, — улыбается он, резко разворачивая меня спиной к себе и заставляя упереться грудью в шершавый ствол дерева. Я охаю, а он уже звенит пряжкой джинс, высвобождая твердый стояк, а потом сдергивает джинсы и с моей задницы.

— А презерватив? — спрашиваю я нервно.

— У меня они всегда с собой, — фыркает мужчина.

— Продуманный гад, — ворчу я, нетерпеливо ерзая, когда он упирается головкой члена между моих бедер. Я уже давно влажная, но он все равно сначала трется о распахнутую щель и набухший клитор, а потом предупреждает:

— Не кричи, — и одним толчком вбивает в меня член.

47 глава. Дождь

Из всех странных мест, где нам приходилось заниматься сексом, это точно входит в топ-пять: окраина городского парка, совсем рядом — десятки и десятки людей, которые знают нас в лицо и пришли на нашу вечеринку, биты музыки долетают сюда с танцпола, под ногами шуршит мягкий мох, а над головами — листья, грудь через тонкий слой ткани трется о жесткую кору дерева, которое я обхватываю обеими руками, чтобы удержаться под напором сильных глубоких толчков…

Артем не щадит меня: мы не привыкли к такой роскоши. Никакой страсти наполовину — только безумие, только хардкор. Его член долбится в моем влагалище глухо и часто, хлюпая смазкой, мошонка бьет по бедрам, а сильные руки сжимают ягодицы, явно оставляя на них красные следы от мужских пальцев… Но мне нравится, когда он помечает меня, клеймит укусами и засосами, словно делая меня своей, только своей. На зубах все еще хрустит краска, да и вообще мы перемазаны ею с головы до ног, но какая разница? Об этом мы подумаем потом. А сейчас бы кончить, растечься в его руках жаркой безвольной массой, а потом собраться с силами, подкрасить губы и вернуться к гостям…

Тот факт, что нас могут застукать в любой момент наши гости, добавляет происходящему остроты, и я понимаю, что нужно бы молчать, но совсем не стонать не получается, так что я закусываю собственный кулак в попытке справиться с эмоциями, пока Артем за моей спиной тихо рычит и мнет лихорадочно мою задницу… Зубы впиваются в кожу так сильно, что я прокусываю ее, выпуская наружу капли крови и тут же слизывая их. Вкус соли на языке подстегивает и возбуждает еще сильнее.

Когда я вообще стала такой ненормальной? Откровенно ебнутой, если уж быть честными? Еще до того, как влюбилась в этого самодовольного засранца с разноцветными глазами? Или я влюбилась в него сразу, с первого взгляда, с первой встречи? Там, в жаркой подсобке, на деревянных ящиках, пока он таранил меня с той же яростью, что и сейчас? Теперь этого уже не узнать, да оно и неважно. Важно, что между нами давно уже не просто секс. И что бы там ни произошло в «Luce della bellezza» — я навсегда останусь благодарна агентству за то, что оно свело меня с этим мужчиной. Да-да, Софья Кирилловна Котик и Маргарита Викторовна Торецкая, я благодарна вам! Вы познакомили меня с лучшим человеком в моей жизни! Низкий, сука, поклон, и надеюсь, больше никогда не встретимся!

Оргазм подкатывается совсем близко, по телу пробегают первые сладкие судороги, но за секунду до этого случается еще одна вещь: резко начинается сильный дождь. В темном августовском небе было не разглядеть туч, грома мы тоже не слышали, но вода вдруг обрушивается на нас безумным летним ливнем, смывая краски, макияж и все что угодно, пока я судорожно кончаю и, воспользовавшись сильным шумом, кричу от удовольствия, раздирая глотку и не сдерживая эмоций.

Потоки воды стекают мне за шиворот с веток деревьев, краски перемешиваются на белой футболке, становясь пятном кофейного цвета, волосы липнут к лицу. Не сговариваясь, мы с Артемом быстро натягиваем джинсы и выныриваем из-под шапки листвы, одновременно начиная хохотать. То, что начиналось как безумие, — и закончиться должно безумием.

— Надо возвращаться, — хрипит Артем сквозь смех. — Там сейчас будет пиздец полный. Нас хватятся.

— Вот блин, — отзываюсь я, одновременно радуясь, что теперь не придется доставать помаду. Холи и дождь — и так слишком ненормальное сочетание, чтобы еще и подкрашивать губы. Это как наводить марафет перед лицом грядущего апокалипсиса: бессмысленно и беспощадно.

На танцпол мы возвращаемся мокрыми с головы до ног, в разноцветных разводах, вода хлюпает в обуви и растекается из-под наших ног ручейками во все стороны. Часть гостей успела спрятаться в студии, часть продолжает веселиться и танцевать, несмотря на дождь: самые отчаянные! Я осматриваю площадку и радуюсь, что диджейский пульт у нас установлен под прочным навесом, иначе тут был бы фейерверк, техника сгорела бы, и все электричество рухнуло. Пушки больше не стреляют и повернуты дулами вниз, гирлянды водоустойчивые, за остальное можно не волноваться.

И все-таки, приходится решать кое-какие организационные вопросы. Кто-то замерз