Дэй Леклер Дэй Леклер - Лжешь или любишь?..

— Ты с ума сошел… — недоверчиво проговорила Лия, присаживаясь рядом с ним. — Фарфор? Для пикника?

Он широко улыбнулся ей.

— А разве полагается что-то иное?

— Да нет… — Лия внимательнее посмотрела на бутылку с шампанским. — И марка «Перье Жуэ»? И хрустальные бокалы? Хантер, мне становится страшно до чего-нибудь дотрагиваться. — Она беспомощно посмотрела на него. — Почему… зачем ты все это делаешь?

— Все это показалось мне… подходящим.

Лия склонила голову, боясь, что нахлынувшие на нее чувства заставят ее потерять самообладание.

— Спасибо… — прошептала она — Это так прекрасно.

— Ты голодна, — сказал он, и Лия подумала, что ей, должно быть, лишь померещилась нежность, прозвучавшая в его голосе. — Попробуй вот это.

Он протянул ей сочный кусочек курятины, тщательно отделив его от косточки. Она взяла — и почти застонала вслух. Он оказался прав. Такое не приготовят ни в одной закусочной-забегаловке. Никогда еще не доводилось ей пробовать курицу с таким необычным, тонким и легким привкусом чего-то экзотического. Подтянув колени к груди, она приняла следующий кусочек, который он ей предложил.

— Выходит, ты все-таки не решаешься доверить мне фарфор? — поддразнила она его.

Он подцепил вилкой картофельного салата и протянул ей.

— Нет, просто я соблазняю тебя.

— При помощи картошки и жареной курицы? — Она прожевала салат и опять издала удовлетворенный стон. — Можешь не отвечать на мой вопрос. Это восхитительно.

— Хочешь еще? — Она энергично кивнула, и тогда он похлопал рукой по покрывалу рядом с собой. — В таком случае перебирайся поближе.

Рассмеявшись, она переползла к нему, и вскоре они уже ели с одной тарелки, протягивая друг другу кусочки повкуснее и отлично обходясь без серебряных приборов. Насытившись наконец, Лия не сопротивлялась, когда Хантер ближе привлек ее к себе, так что ее голова легла на его колено.

— Только посмотри на закат, — проговорила она, показывая на яркие пурпурные и малиновые полосы, проступившие на небе прямо над их головами.

— Это одна из причин, почему мы ужинаем именно тут, — ответил он и наполнил шампанским высокий хрустальный бокал. Насадив на краешек бокала ягодку клубники, он протянул его Лии. — Еще остался десерт.

— Нет, спасибо. — Лия отхлебнула шампанского. — Вот то, что мне нужно. — Его пальцы нежно перебирали ее волосы, и она закрыла глаза, наслаждаясь этой лаской и чувствуя под щекой тепло его тела.

— Лия, смотри, — пробормотал он.

Лия посмотрела на небо. Едва последний пурпурный штрих сменился угольной темнотой ночного неба, на крыше дома зажглись крохотные огоньки, и ей показалось, что это звезды упали с небес, рассыпавшись среди благоухающих цветов подобно каплям росы. Лия поднесла дрожащую руку к губам.

— Хантер, почему? — Она не сумела как следует сформулировать вопрос, но он, похоже, понял, о чем она хотела спросить.

— Мне хотелось, чтобы сегодня вечером все было необыкновенно.

Лия слабо рассмеялась.

— Тебя можно поздравить.

— Отлично, потому что сегодня я хочу любить тебя и хочу, чтобы все было необычно. Как никогда раньше. — Однако он не сделал ни малейшего движения, чтобы выполнить свое обещание. Вместо этого он продолжал сидеть совершенно неподвижно, искренне наслаждаясь безмятежным вечером. — Восемь лет назад ты рассказала бабуле о том, что мы собираемся встретиться в хижине, не так ли? — неожиданно поинтересовался он.

Лия была готова к чему угодно, но только не к такому вопросу. Она даже не подумала о том, чтобы солгать и таким образом защитить Роуз.

— Да.

— А потом ты пришла в хижину и ждала меня.

— Да, — снова подтвердила она.

— Когда ты узнала о том, что я был в тот день арестован?

— Когда ты сам рассказал мне об этом.

— Этого-то я и боялся. — Он глубоко вздохнул. — Мне следует извиниться перед тобой, Лия. Я не поверил тебе. Подумал, что ты лжешь, говоря, что ничего не знаешь о случившемся в хижине.

— Это бабушка Роуз рассказала тебе правду?

— Да. Она все мне рассказала.

— Я рада. — Лия поколебалась несколько секунд, но потом проговорила: — Есть еще одно объяснение тому, почему я тогда не могла уехать с тобой, — если только ты выслушаешь меня.

Он крепче сжал губы, но кивнул.

— Я слушаю.

— Я рассказала бабушке о нашем свидании потому, что не могла уехать, не попрощавшись с нею. И узнала, что отец болен. Хантер, он умирал от рака. Мне необходимо было остаться и заботиться о нем. Именно поэтому я не могла уехать с тобой. Но я бы попросила тебя вернуться… потом. — Чувствуя в душе отчаянный страх, она посмотрела на него. — Надеюсь, ты поверишь мне, потому что я говорю правду.

Очень долго он ничего не отвечал. Затем заговорил — тихо, почти резко, и слова его прозвучали так, словно кто-то вырвал у него такое признание.

— Когда растешь в приюте, не так-то часто приходится сталкиваться с честными людьми. Как и с теми, кто доверяет тебе или кому ты мог бы доверять. Никогда и никому не было дела до правды — всем важно было лишь найти козла отпущения.

— И всегда виноват оказывался именно ты? — сочувственно спросила Лия.

— Не всегда. Но довольно часто.

— А ты не пробовал объяснять?

— Зачем? — пожал он плечами. — Никто бы мне не поверил. Меня же считали безродным полукровкой. Не скажу, что я всегда был невиновен, пойми меня правильно, вовсе нет. Скорее всего, я сам провоцировал такое отношение к себе.

Лия вполне могла в это поверить, хотя и подозревала, что наказания редко бывали заслуженными, даже если он и провоцировал их.

— А затем в один прекрасный день… — подсказала она ему.

— Откуда ты знаешь, что был этот «прекрасный день»?

Она пожала плечами.

— Это кажется вполне логично.

Около ее уха раздался его низкий смех.

— Ты совершенно права. О'кей. В один прекрасный день — кстати, в тот день мне как раз исполнилось пятнадцать лет — меня обвинили в том, чего я не делал. Но это случилось в последний раз.

— И в чем же тебя обвинили?

— В том, что я разбил хрустальный шар — знаешь, такие безделушки, которые можно потрясти, и в них кружатся вихри серебряных блесток? А в том шаре внутри был рыцарь, сражающийся с драконом.

Лия замерла.

— Рыцарь и дракон?

— Да. Этот шар всегда казался мне чем-то волшебным, но он принадлежал одному из воспитателей и был совсем недосягаем. Когда же он оказался разбитым, мне досталось на всю катушку, как будто это я был виноват.

— Но ты был совершенно ни при чем.

— Ну да.

— А почему ты говоришь, что это случилось в последний раз?