Сьюзен Нэпьер - Безжалостная ложь

– Что вы собираетесь делать, Клодия? Отец окопался в отеле и при одном упоминании вашего имени рвет и мечет. Вы сидите здесь – краше в гроб кладут. Если… ну, если придется уехать, куда вы направитесь?

Его забота пронзила толстый серый кокон ее несчастья острой стрелой боли.

Уехать от Моргана?

Она гадала: а знает ли он, что она еще у него в доме? Наверное, нет, а то нанял бы каких-нибудь громил вышвырнуть ее на улицу.

Уехать? И внезапно ее охватила паника: уезжать было некуда. В «Харбор-Пойнт» ей нельзя: срок ее службы почти завершился, да вдобавок там находится он. Как мрачно предсказывал Марк несколько дней назад, она ухитрилась остаться без ничего, без никого…

Луч света расширился и превратился в сияющую тропу сквозь мрак самосожаления, поглотивший ее врожденную стойкость. Тусклые карие глаза Клодии воинственно сверкнули. Она рисковала всем, лишь бы быть с Морганом, так почему она от него отказывается без борьбы? Она видела, насколько он уважал тех, кто смело с ним не соглашался, даже если, по его мнению, они были не правы. Она поступила очень дурно, да, но ведь и самым закоренелым преступникам давали в суде слово. Теперь, когда за несколько дней у Моргана было время остыть, не могла ли она воззвать к нему с позиции разума?

Она спросила себя: а стал бы человек, ее ненавидящий, звонить ей после их ссоры, хотя бы и в гневе? Про машину он не спрашивал, он проверял, добралась ли она до дому целой и невредимой. Даже доведенный до белого каления, проклинающий сам факт ее существования, он все-таки позвонил ей.

Что ей терять, если она еще с ним встретится? Нечего! Но каким образом встретиться, если он всячески этого избегает? Надо как-нибудь его заманить. Глаза ее сузились: она внезапно вспомнила, как он когда-то угрожал под влиянием гнева.

– Вы знаете каких-нибудь хороших адвокатов, Марк? – медленно спросила она.

Он насторожился, изумленный, как неожиданно она подняла голову – и гордо, после того, как несколько дней держала ее опущенной.

– Знаю. А зачем? Глаза ее сузились.

– Думаю вчинить иск о нарушении брачного обещания.

У него отвисла челюсть.

– О наруше… То есть… Отцу?

– Последнее время больше никто мне предложение не делал, – мрачно произнесла она.

– Но, Клодия… Господи… да он ведь ни за что… Господи!

Его испуганный лепет не воспрепятствовал отчаянному поступку отчаянной женщины.

– Вы при этом присутствовали, – напомнила она. – Слышали, как он сказал, что собирается на мне жениться.

Марк сглотнул слюну.

– Хотите, чтобы я выступил свидетелем с вашей стороны? – запищал он, как девчонка, и воззрился на нее в ужасе. – Клодия, да он меня убьет – обоих нас убьет!

Она посмотрела на него суровыми карими глазами, мерцающими от бесполезных слез, которые запретила себе пролить.

– Но есть ведь что-то, ради чего стоит умереть, правда?

Нечестивая, веселая ухмылка медленно проползла по его отупелому лицу, пока он наблюдал за нею, полною решимости.

– Да. Да, пожалуй, есть. И я не просто знаю хороших адвокатов, некоторые из них мне кое-чем обязаны. Вы просто сидите здесь, Клодия, и не рыпайтесь, а я все возьму на себя!

После того, как он ушел, сочтя все это куда более забавным, чем это было разумно или уместно, уверенность Клодии мигом улетучилась. Нарушение брачного обещания? – раздраженно подумала она. Умора! За все время любящий Морган обещал ей одно – страдания, и выполнил обещание с лихвой!

Смутно представляя себе, что адвокаты будут в корыстных целях действовать крайне медленно, Клодия утешила себя тем, что, если смелости не хватит, всегда хватит времени передумать. А пока она по крайней мере будет чувствовать, что снова делает некоторую попытку распорядиться своей жизнью.

Впервые за несколько дней она позавтракала и даже немного поела за обедом – из уважения к отчаянным усилиям крайне растерянной домоправительницы Моргана.

Во второй половине дня, раздраженная жарой и последствиями бессонницы, Клодия вызывающе улеглась загорать на террасе, пытаясь избавиться от того, что она сочла тюремной бледностью.

Душераздирающе завизжали шины, хлопнула автомобильная дверь – это прогнало ее легкую дремоту, она рассеянно села, чувствуя болезненное покалывание кожи и досадуя, что перестаралась с загаром. Неужели Марк уже вернулся? Хочет проверить, не перерезала ли она вены? Право, надо ему сказать, чтобы перестал возле нее маячить наподобие нервного папаши. Она встала, пошатываясь, посмотрела с балкона, и глаза ее расширились от ужаса, когда она увидела внизу приземистый черный автомобиль, чьи шины еще дымились.

В тот же миг она услышала, что ее имя эхом перекатывается по дому:

– Клодия? Клодия! Я знаю, что ты здесь, Клодия, от меня не спрячешься!

Она смятенно оглянулась по сторонам, ища, что бы надеть поверх элегантного желтого купальника, но халат она с собой не захватила и подумывала завернуться в скатерть, служившую ей во время обеда на открытом воздухе, когда Морган с грохотом пролетел вверх по лестнице, ворвался в солярий и увидел ее.

– По-моему, я тебе велел убираться из моего дома! – отрезал он. Его жаркий взгляд скользнул по ее обнаженным рукам и ногам, пока он проходил вперед, и что-то мелькнуло у него в глазах. – Вижу, что ты меня ждешь.

Сардоническая, тихая реплика была настолько неожиданна, что Клодия дернулась.

– Много о себе думаешь! – выпалила она, подавляя желание скрестить руки на груди, ходящей ходуном.

Бритый, хотя казался небритым, изможденным, суженные глаза смотрели угрожающе, лицо как бы очертили беспощадные прямые линии. Он был в белой рубашке и светло-серой пиджачной тройке, и рядом с ним Клодия чувствовала себя пугающе голой, застигнутой врасплох.

– А как еще о себе думать тому, кто настолько желанен женщинам, что они вынуждены судить об его чарах? – он похлопал себя по ладони бумагами, свернутыми в трубку и перевязанными лентой. – Ты знаешь, что сегодня со мной произошло, Клодия?

Она беспомощно покачала головой, загипнотизированная бумагами, и боялась спросить. Еще одно медицинское свидетельство, чтобы нанести рану ее совести?..

– Два человека, два очень больших и хмурых человека обратились ко мне в моем выставочном зале и сорвали интервью о «пятисотке», которое у меня брали корреспонденты американского телевидения… интервью, которое, между прочим, организовала ты… и вручили мне некие юридические документы, кои постарались объяснить мне очень подробно и громко. Против меня не только возбуждают дело о нарушении брачного обещания, но, по всему, родной мой сын добровольно выступит против меня свидетелем, адресом же иска обозначен мой собственный дом.