Штеффи Вольф - Коктейль для Барби

— Две тысячи? — переспрашивает Инго, и Райнер начинает с любопытством прислушиваться к нашему разговору. Даже Фридерика оставляет свою болтовню. — Две тысячи? Да ты не можешь брать так много, Синдерелла, ты же тут новенькая!

К счастью, приходит Тамара и многозначительно размахивает какой-то записочкой.

— Прости, мой дорогой, но эта дама сегодня не может. Зато все остальные к твоим услугам. И Марен вон что-то загрустила.

Потом она ведет меня вверх по лестнице. Когда я еще раз оборачиваюсь, то вижу, как Инго и Райнер вдвоем обхаживают Фридерику. Посмотрим, что будет дальше.

Мы заходим в комнату, похожую на смотровой кабинет врача. Я немного смущаюсь, когда обнаруживаю здесь еще и гинекологическое кресло.

— Это для игры в доктора, — объясняет мне Тамара. — Говорю тебе, у некоторых посетителей появляются такие изощренные желания, я бы могла долго об этом рассказывать. Один хотел на полном серьезе, чтобы ему удалили желчный пузырь. Весь этот спектакль его хорошенько возбудил. Но, конечно, никто и не думал его оперировать. Я тогда предложила ему иглоукалывание нижней части живота, эта идея показалась ему не хуже.

— Вот как! — говорю я. А что тут еще скажешь?

Тамара усматривает в этом «вот как» мою заинтересованность и продолжает в том же духе:

— Я тебе так скажу: к нам и политики приходят, и разные знаменитости. И вот с ними-то сложнее всего. Я бы могла написать на эту тему не один роман. Есть тут у нас один ведущий, к сожалению, не могу назвать его имя, он приходит раз в неделю и просит посадить его в резиновый мешок, и все три часа, пока он там находится, Паулина должна прыгать на этом мешке, как на батуте, в балетных тапочках. Это заводит его как ничто другое. А еще у нас есть политик, который надевает форму добровольного помощника полиции, и Марион должна убедить его не выписывать штраф за парковку в неположенном месте. За это она будет ублажать его вот там. — Тамара показывает рукой на гинекологическое кресло.

Я киваю. С тех пор как мы открыли с Питбулем наш клуб, я думала, что меня уже ничто не сможет удивить, но истории, которые рассказала мне Тамара, ни в какие ворота не лезут. Во всяком случае, для меня это уже чересчур.

— Ну да хватит об этом. Наверняка ты хочешь знать, увенчались ли успехом мои звонки, — трещит Тамара. — Да садись же, садись!

Так как она уже сидит на кушетке, то мне хочешь не хочешь надо как-то разместиться на врачебном кресле. Оно такое высокое, что мои ноги с трудом дотягиваются до подножек.

— Может быть, нам повезет в «Чудесных фантазиях». Дело в том, что этот бордель дал объявление в газету, что им требуется зрелая дама, и вполне возможно, что ваша Анжела как раз туда и звонила. В любом случае, сегодня вечером какая-то женщина придет в «Чудесные фантазии» на собеседование где-то в восемь часов. Владельцев борделя зовут Йохен и Пиа, и они уже предупреждены. Я на всякий случай дала им твой номер телефона, но они сказали, что лучше бы ты сама подъехала. Вот их адрес. — Она протягивает мне записочку.

Собственно говоря, у меня нет ни малейшего желания тащиться еще в один бордель, но я ведь дала Сильвестру обещание сделать все, что в моих силах.

— Большое спасибо за помощь! — говорю я. — У вас очень вкусное шампанское.

Тамара смотрит на свои золотые часы.

— Ах, ты можешь побыть еще немного. В нашем распоряжении есть несколько часов. Потом вместе поедем в «Чудесные фантазии». Может, еще по бокалу шампанского?

А почему бы и нет? Слава богу, съемки уже закончились. Вернувшись в гостиную, я замечаю, что Фридерики и след простыл. Она отправилась наверх вместе с Инго и Райнером, говорит мне одна из девушек. Я не была глубоко потрясена. Поэтому я просто пожимаю плечами. Каждый кузнец своего счастья. Я выпиваю еще немного, болтаю с Тамарой, и потом мы едем в следующий бордель.

В «Чудесных фантазиях» нас уже ждут. Я не верю своим глазам, когда вижу непокорную Анжелу собственной персоной. Очевидно, ей сообщили, что мы придем. Увидев меня, она начинает горько плакать. Но не подумайте, что она раскаялась!

— Ах, Каролин, все это так ужасно. Пойдем, я тебе расскажу. — Она отводит меня в сторону. — Мне сказали, что я слишком СТАРА! Под «зрелой женщиной» они подразумевали женщину ТВОЕГО ВОЗРАСТА то есть после двадцати лет. Но ведь мне всего лишь пятьдесят три, и я прекрасно сохранилась. Только посмотри, я специально для этого случая купила красивое нижнее белье. — Она всхлипывает. — Теперь я вообще не смогу проучить Сильвестра!

— Может, так оно и лучше, — успокаиваю я ее. — Он страшно переживал за тебя. А теперь давай поедем домой.

Анжела возмущена:

— Домой! Ты что, и вправду думаешь, что я когда-нибудь переступлю порог этого дома и буду жить с человеком, который ходит в бордели?!

— Во-первых, он был там по работе, во-вторых, ты сама хотела сделать то же самое. Только с той разницей, что он не платил за секс деньги, а ты хотела заработать на этом.

Анжела размышляет.

— Ну, хорошо, — говорит она, наконец, — но как я могу показаться ему на глаза?

— Это я беру на себя, — обещаю я ей. — А теперь надень свои обычные вещи, и поедем домой.

У меня такое чувство, что Анжела очень рада моему приходу. В любом случае, она уже не ропщет и идет наверх, чтобы переодеться.

Между тем владельцы «Чудесных фантазий» предлагают мне бокал шампанского.

— Вы молодцы, — говорит им Тамара с ухмылкой.

Я не совсем понимаю, о чем это она.

Пиа говорит:

— Конечно, она не такая уж и старая, но мы ей отказали якобы по этой причине.

Умный ход. Я только боюсь, не надумает ли Анжела устроиться в какой-нибудь другой бордель. Через несколько минут она приходит и говорит, что можно ехать. Так мы и делаем. Я звоню Сильвестру, который встречает нас у своего дома. Не говоря ни слова, он берет Анжелу за руку, а мне протягивает какую-то шкатулку. Я не верю своим глазам. В шкатулке на бархатной подушечке лежит очень красивая цепочка с маленькими сапфирами.

— Я не могу это принять, — отказываюсь я, но Сильвестр настаивает.

Они с Анжелой идут отмечать свое примирение, а я остаюсь одна в этом огромном дворце и думаю, что лучше: поиграть в футбол, коль здесь такие здоровенные комнаты, или намотать несколько кругов в бассейне. Но мне ничего не хочется. Настроение на нуле.

15

Понедельник. Мы снимаем еще три ток-шоу, все проходит очень удачно. Даже операторы меня хвалят, а Хубси говорит, что я настоящий профессионал. В газетах тоже много положительных откликов. Я сбросила три килограмма. Это все из-за моих любовных переживаний. Хотя обычно, если у меня что-то не ладится, я набрасываюсь на еду с двойным энтузиазмом. Мариус все не звонит и не звонит. Как же так? Он же, как психотерапевт должен знать, что, прежде чем выносить приговор, нужно выслушать обвиняемого. Или только судьи следуют этому правилу?